Навь. Ветер перемен

Глава 10.2. Две дороги

Лена слегка улыбнулась.

Девушка легла в кровать, укутавшись тёплым одеяльцем.

Няня села на краешек.

Давно так няня не садилась рядом с ней, не охраняла её сон. А ведь раньше, в детстве, Лена очень чутко спала и каждый шорох заставлял её просыпаться. Нянечка же, прознав про это, начала сидеть с Леной и могла прям до утра не спать, лишь бы подопечной было лучше.

Время шло, Лена стала уже не такой чуткой, и няня уже не приходила к ней. Но эта ситуация заставила их обеих вспомнить о тех моментах.

Няня ласково гладила волосы Лены и улыбалась от нахлынувших воспоминаний.

— Тебе сказку рассказать или может колыбельную спеть?

Лена усмехнулась.

— Я буду не прочь, — улыбаясь, сказала Лена.

Девушка очень любила слушать голос нянечки. Такой нежный, ласковый, но в одно время в нём чувствовалась мудрость. Лена очень любила слушать няню, особенно когда та рассказывала какие-то легенды, истории.

— Ну, так что ты хочешь услышать?

— Хочу историю послушать. — проговорила Лена, накрываясь одеялом посильнее и готовясь к предстоящему рассказу.

Няня призадумалась. Много она историй Лене рассказывала и уже не знала, что её солнцу поведать такого, чего та не слышала. Но вскоре пришло кое-что в голову.

— Много в те времена ходило восхищённых слов о том, насколько прекрасен голос княжны Всемилы, что он похож на пение птиц, такой же нежный и прекрасный, на голос ветра — лёгкий, что каждый слышущий его не мог оторваться и обязан был его услышать.

Но больше всего любила княжна петь. Мало кто слыхал этого, только слуги, но да и это, которые подслушивали. Ведь пение посвящала она сыну своему, Ивану. Любил княжич её слушать и засыпал только тогда, когда она петь ему начинала...

Тут нянюшка призадумалась, вспоминая продолжение, а Лена лежала и слушала её, ожидая продолжение истории. Она уже чувствовала, как начала расслабляться.

— Но потом исчезла княжна Всемила, мало что про это знали мы, что случилось. Только одно ведали— что по всей округе её колдуньей называли и заворожила она князя. Но не об этом я хотела дальше поведать.

Как только из хором исчезла княжна Всемила, княжич Иван, которому в ту пору семь зим, начал плохо засыпать. Как бы не старались нянюшки заставить его поспать, но не смыкал он глаз и можно было временами слышать плач ребёнка. Князь же тогда заволновался за сына. Как же так? Он старался тогда быть подле сына и как-то помочь ему, но всё было тщетно, не мог княжич сомкнуть глаз.

Сколько лекарей приезжали в хоромы и все руками пожимали. Но вот однажды не нашли в своих покоя княжича. Князь был разъярён и испуган. Послал он всех стражей, должны они были найти наследника. А няне, которая следила за мальчиком, было худо. Но вот диво было!

Всё в хоромах обыскали, кроме одного места. Покои княжны Всемилы. Боялись бояре туда входить, считая, что там страшные чары находятся от колдовства. Это же передалось стражам. Но таков был гнев князя, что пришлось им переступить себя и вступить туда. И о чудо! На кровати Всемилы лежал княжич, сжавшийся, как клубочек. Мальчик спал, и стражи аккуратно вынесли его оттуда и отнесли в его покои.

Как же князь тогда был счастлив и радостен! И долго няньки расспрашивали Ивана, как он там оказался и как заснул? Ведь в покои Всемилы запретили входить всем.

Княжич же молвил, что услышал знакомое пение и пошёл на звук. Аккуратно, чтоб никто не видел. Ведь несмотря на то, что ему было семь зим, мальчик был он уже умненький.

Так ступил он в покои матери и слышался ему голос, как шелест листвы деревьев, как пение птиц, и он почувствовал, как же хорошо ему стало, и лёг на кроватку, всё слушая и слушая, пока не заснул.

Диву тогда дались все. А бояре же говорили, что колдовство в душе княжича отзывается, вот и мерещится всякое. Но князь не хотел их слушать. Последующие ночи Иван находился в своих покоях, но снова не мог сомкнуть глаз.

Князь же снова печалился. Он всё ходил мимо покоев своей жены и порешал, что если сыну его хорошо в опочивальне матери, почему бы там ему не поспать.

Так и решил. Княжич Иван перешёл в покои своей матери. И как говорят, больше не было слышно детского плача, ведь сын князя спал ночью сладко, слушая голос, с его слов, напоминающий шелест листвы, песни певчих птиц...