Наваждение

Глава 1

КАТЯ

Он стоит, криво усмехаясь, и даже не пытается изобразить удивление. Рома выглядит до неприличия довольным — так и хочется подойти и стереть эту наглую улыбку с его лица.

Но я столю как вкопанная. Сердце колотится так, что, кажется, это слышат все в комнате.

Роман Громов.

Дьявол во плоти.

Дьявол с самыми голубыми глазами на свете. И он сейчас в моём доме.

Его взгляд задерживается на мне. И я проваливаюсь в воспоминания — как его дыхание обжигало шею, как я извивалась от предвкушения, как он прикусывал край губы… От этого движения у меня перехватывало дыхание — я не понимала, удовольствие это или боль. Когда он коснулся меня там, я вздрогнула. Рома тогда странно посмотрел и спросил:
— Принцесса, скажи, что у тебя уже это было?

Я заставила себя рассмеяться, хотя внутри всё тряслось. В отличие от Громова, у меня не было никакого опыта. Я была пай-девочкой. Дочкой депутата. А у отца имелись чёткие ожидания относительно моей репутации.

Никто и не пытался залезть ко мне в трусы. Кроме Ромы — которому плевать на правила.

Неделю назад я решила: хватит быть синим чулком. Мне двадцать. Отец отправляет меня за границу на престижную работу, и уж точно я не собираюсь уезжать с нетронутой девственностью.

Я сама написала ему первой.

— Скажи мне, принцесса, — его голос был почти рыком, — это ведь не в первый раз? Да?

— Конечно, нет, придурок, — соврала я, сжав челюсти. — Ты собираешься меня трахнуть или как?

Голос отца выдернул меня обратно:
— Катюш, — сказал он. — Ты знакома с Романом?

Знакома ли я с Ромой Громовым? Щёки полыхают. Все в комнате, наверное, видят, что написано у меня на лице.

Я знаю его в самом что ни на есть библейском смысле.
Знаю, какой он на вкус.
Знаю, как он входит в меня.
Знаю, что чувствую, когда кончаю — впиваясь ногтями в его плечи, цепляясь за него, будто боюсь, что меня сдует ветром.

На следующее утро я пробормотала неловкое «спасибо» и выскользнула за дверь. С тех пор мы не общались. Прошло две недели. И теперь он стоит в моей гостиной.

Если и существует рейтинг неловких моментов — этот определённо в топе. В голове роятся мысли: «Отец знает?» Нет. Он бы уже задушил его голыми руками, если бы узнал, что этот парень вытворял со мной той ночью. От одной мысли по телу разливается жар, который я отчаянно пытаюсь игнорировать.

— Да, — выдавливаю я голосом громче шёпота. — Я его знаю. Привет, Ром.

— Привет, принцесса, — отвечает он, и уголки губ ползут вверх. Перед глазами — его лицо в миллиметре от моего. Эти губы.

Рядом с моим консервативным отцом он улыбается и подмигивает. Если смерть от унижения существует — я в двух секундах от неё.

— Ну конечно, вы же учились вместе в колледже, — отец, кажется, не замечает, что я краснее помидора.

— Да, пап. В колледже.

— И ты, наверное, знаешь его маму, — продолжает он.

Я так сфокусировалась на Роме, что не заметила другого человека в комнате. Милана Громова. Его мать. Известная модель, и не только в России.

Почему они у нас дома? Я молюсь про себя, чтобы это оказался просто политический сбор средств.

— Здравствуй, Катюш, — Милана делает шаг ко мне и протягивает руку. В её взгляде — странное, почти умильное выражение. — Я так много о тебе слышала.

Не успеваю подумать, что это значит, как отец произносит сухо:
— Милана и я должны кое-что объявить.

Я замираю. Боюсь вдохнуть. Милана берёт отца за руку, накрывает его ладонь своей и сияет, глядя на него.

Боже.

Это как наблюдать за двумя поездами, которые неумолимо сближаются в замедленной съёмке. Я начинаю догадываться, что он скажет. Но не могу в это поверить.