Наваждение снежного рыцаря

Глава 2

Громкий стук и протяжный скрип невольно меня разбудили. Я чуть приоткрыла глаза, не до конца понимая, что происходит и где я?

— Здесь тот самый кабатчик, приютивший эту молодую леди?

— Леди? — усмехнулась Римиди.

Это точно была она. Старшая дочь. Злая и несговорчивая. Она с самого начала была против меня. Но хозяин сжалился, принял меня у себя без денег, а взамен гонял с поручениями по дому и за город иногда. Эта же и работать отказывалась, и мужа себе не искала.

— Ох, а что с ней? — послышался удивлённый возглас младшенькой Сальи.

Доброй души человек, ещё не испорченная взрослыми проблемами, она была, пожалуй, моим единственным другом в этом семействе.

— Жива и здорова, — окончательно разбудили меня слова рыцаря. Но вместо того чтобы отпустить, мужчина поправил капюшон плаща и сильнее прижал меня к себе. — Как так вышло, что её отправили на верную смерть?

— Ха! — усмехнулась Римиди и отправилась вверх по лестнице. — Сейчас доложу папеньке, что у нас гости пожаловали.

Но это было излишне. Грузный мрачный мистер Вифрин уже спускался по лестнице вниз, наверняка услышал скрип двери и досужие разговоры.

— Неужоль вернулася?! — спросила на ходу миссис Вифрин, спускаясь вниз за мужем. — А я говорила, надо было…

Заметив гостя в дверях кабака, который уже давно не принимал постояльцев, жена Жирома смутилась и резко смолкла. Сам хозяин тоже остановился и спускаться вниз не спешил.

— Жива? — спросил он.

— Здорова и невредима, — язвительно добавила Римиди. — Зря только в лес посылали. Жаль, что она там не сдохла.

— Рими! — взвизгнула Салья.

Сам кабатчик не спешил осаживать дочь, а я чудом не расплакалась. И ведь знала… Догадывалась, что дело нечисто. Однако не каждому дано услышать подобное и остаться спокойным. Но я очень старалась.

— Вы, что же? Убить её хотели?

— Мы? — первой опомнилась жена кабатчика. — Нет, мы… Нет! Мы просили её сходить в лес за съестным. Ну же, дорогой! Не стой столбом, позови гостя к столу.

— Ох и точно! Дорогой господин, не стойте в дверях. Мы сейчас что-нибудь…

— Ха! Да у нас нечего жрать! — огрызнулась Рими. — Вторую неделю пухнем с голоду да корки жуём.

— А что мешает вам купить еду? — Амуниция рыцаря тихонько звякнула. — Я тут проходил мимо свинарни. Поголовье приличное, ещё на две зимы хватит.

— Да где же деньги взять-то? Большая часть из того — чужоное. Лорда и его армии на случай похода.

— Постояльцев у нас нема, — затянула заученную песню миссис Вифрин. — Жрать нема, денег нема.

— И всё-таки, — не унимался рыцарь, — надобно ли поступать столь ужасно с собственной дочерью?

— О! Так она не наша!.. — выпалила жена кабатчика.

— Погоди ты! — перебил её мистер Вифрин. — Господин, видать, хочет сделать нам предложение занятное.

Послышался глухой странный звук. Не разобрала.

— Руки-то вы зря потираете, — зло ответил рыцарь. — Работорговля запрещена. А вы, ежели намекаете на это — не сносить вам головы!

— Нет, ну что же так сразу?.. — Голос кабатчика задрожал. — Она наша приёмная дочерь, да…

— Ха!

И снова Римиди не смолчала.

— А ежели надобно, я вам бумажку выдам.

— И что мне с ней делать?

Рыцарь переступил с ноги на ногу, а кабатчик продолжил:

— Как что? Истребовать долг, когда вам вздумается. Девка-то она красивая. Иола у нас золотце, и по дому хлопочет, и не ленится.

Так и было, если позабыть о том, что я ему ничего не должна. За проживание и еду я трудилась как могла. Возможно, недостаточно, но сейчас уже пойди разбери, где и сколько. Однако даже уговора такого не было. Но кто меня послушает? Кто поверит моим словам? Ведь я — Иоланда без второго имени. Если кратко — просто Иола.

Удручённо вздохнула. Рыцарь молчал. Долго. Но вот он наконец поставил меня на ноги и придержал другой рукой, чтобы я не споткнулась.

— Думаю, здесь тебе делать нечего...

Он спросил или утверждал, заглянув прямо в глаза? Я зарделась от столь пристального внимания и невольно кивнула. Обида жгла изнутри. Это и подействовало больше всего. Уж лучше бы на месте провалиться, чем быть свидетелем торгов за свою жизнь. Никому не пожелаю ощутить ничего подобного на собственной шкуре.

— Давай сюда бумажку. И впиши туда своё имя, как опекун и её. Сколько ей?

— Двадцать два, — ответила я тихонько. Во всяком случае, это я знала точно.

— Отчего же ты такая тощая в этом возрасте? — рыцарь будто мне не поверил. Глаза его сузились. Но не спорил и не ругал.

— Так-так, бумажка, это мы сейчас.

Кабатчик поспешил сойти с последней ступеньки и направился к стойке и бумагам, лежащим в столе вперемешку с письменными принадлежностями. Хозяином он был неважным, а счетоводом ещё хуже, потому записи держал в беспорядке.