Наваждение. Спасти дочь друга

Глава 15

Мира

Успеваю оглянуться и разглядеть темнеющие контуры зданий. Это скорее склады и производственные цеха, чем жилые дама. Нас ведут в двухэтажное здание. С виду — спортивный клуб. Вдалеке у центрального входа горит единственный фонарь, отражаясь в зеркальных панорамных окнах высотой в три этажа. Но мы заходим с торца, через выкрашенную чёрной краской металлическую дверь.

Лена трясётся от страха, а я икаю.

— Если тебя поведут к кому, — быстро говорит она, пока бандит, шевеля губами, нажимает цифры на светящемся табло кодового замка. — Описайся. Они этого жутко не любят. Влетит, конечно, но зато цела останешься.

— Что ты там бормочешь? — толкает её мой провожатый, стоящий позади меня.

Внутри пахнет хлоркой, и за стеной слышится плеск воды. Лену ведут по лестнице наверх, а передо мной открывают дверь в подвал.

— Не рухни, — предупреждает бугай.

Спускаюсь по ступенькам и кляну себя на все лады. Здесь слишком светло из-за холодных голубоватых ламп, отражающихся в белоснежных плитках кафеля.

— Справа дверь, — дышит в затылок провожатый. — Смотри, не ерепенься там.

Берусь за ручку двери и вхожу без стука. На первый взгляд обычный медицинский кабинет. За столом врач, подперев кулаком белокурую голову, уставился в компьютер. В глаза бросаются золотые часы на холёной руке и массивный, как и сам врач, перстень на пальце. Врач лениво водит мышкой по коврику и не сразу отрывает взгляд от экрана.

— Ну и чучело! — встаёт он из-за стола. Он выше меня на голову. Из распахнутого халата торчит брюшко, обтянутое голубой рубашкой. — Тебя кто так растрепал, кукла?

— Чучельник… — язык прилипает к нёбу, стоит мне за ширмой увидеть женское кресло. В кабинете гинеколога это сооружение всегда вызывало во мне ужас.

— Ну-ну, — усмехается врач. — Раздевайся давай. Вещи на кушетку и бегом на трон.

— За-зачем? Я ещё это… Ни того.

— Вот мы и проверим. Давай живенько. У меня ещё работы навалом, а очень домой хочется.

— Не поверите — мне тоже. Впервые за последние полгода.

— Как звать тебя, богиня леса? — врач вытаскивает из моих волос красные листья и сучки.

— Мира.

— Красивое имя. Наверное, так и оставят. Расстегни курточку.

— Нет. Честно! У меня…

— Я это слышал, но обязан тебя осмотреть. Работа у меня такая.

Расстёгиваю молнию. Этот человек не похож на бандита. Врач и врач. Может, получится с ним договориться?

Он снимает с моих плеч куртку и коротко роняет:

— Джинсы.

Послушно стягиваю их. Врач обходит меня и достаёт из металлической тумбочки влажные салфетки. Вытирает грязь с моих рук, лица и тела. Внимательно осматривает мои ногти, кожу.

— Чем болела? Жалобы есть?

— Есть, — хватаюсь за вопрос, как за спасательный круг и, оглянувшись в поисках камеры, понижаю голос: — Меня похитили.

— Мира, я не полицейский и не священник. Руки подними, — врач ощупывает мои лимфоузлы.

— Но вы же человек! Мужчина, муж, отец.

— Я не был женат. И я мужчина, да, — улыбается врач, ощупывает мою грудь и сминает соски.

Они тут же превращаются в твёрдые горошины.

— Ой, — мои щёки обжигает краска стыда.

— Снимай трусишки и на кресло. Мне нужно взять мазки.

— Нет, — отступаю к двери.

— Ты хочешь, чтобы тебе помогли? — врач моет руки и даже не смотрит на меня. Знает, отсюда мне не сбежать.

Снимаю трусы и забираюсь на трон. Но лечь не решаюсь. Я перед Юрой-то раздеться стеснялась до чёртиков. Обманщик! Господи, как же низко я пала! Поглядываю на скальпели, аккуратно лежащие в боксе. Может, полоснуть по вене? Не бросят же меня истекать кровью, а время потяну. В голове звучат слова Лены про Никиту: «Дура ты, Мира! Да я бы всё отдала, чтобы такой мужик меня к себе забрал». И правда дура. А ведь он мне тогда, дома, понравился.

Ласковый голос врача заставляет меня вздрогнуть.

— Мира, ляг, пожалуйста, я ничего дурного не сделаю. Давай по-хорошему.

Ложусь и закрываю лицо руками. Мне так холодно, что кажется, я умерла. Лучше бы я умерла. Врач сам укладывает мои ноги на подколенники. Его холодные пальцы повсюду. Даже прикосновение ледяных инструментов не так противно.

— На первый взгляд всё в порядке, — заключает он, дрогнувшим голосом, — можешь одеваться. Придут мазки и приступишь к работе.

Лежу, раскинув ноги, не в силах пошевелиться. Меня просто сейчас раздавили и растоптали. Осмотрели, как уличную девку. Никита, спаси меня! Сама замираю. Почему не Юра? А потому что обманул. И не один раз. Слёзы градом катятся по щекам. Обманул, чтобы также нагло залезть ко мне в трусы.

— Держи, — врач кидает мне на грудь упаковку бумажных платков. — И вали уже. У меня ещё две чистки сегодня.