Навечно люблю (книга 2)

Призрак

Красивая, безумно красивая девушка, как с иголочки одетая, нимфа изящества и красоты, но для него она значила больше. Не в том смысле, что она была важна для Никиты, но он смотрел на нее, будто заглядывая в прошлое. За долю секунда, пока она приближалась к нему, он стал раздираем на части несколькими совершенно противоречивыми чувствами. Парень вдруг почувствовал грусть и по тому Артемьеву, которым он был при дружбе с этой девушкой, и в тоже же время резкую неприязнь к прошлому Никите, безответственному и опустошенному. 

Да, раньше он был глупым и бесцельным, но зато он знать не знал о совести и не испытывал такой боли из-за мимолетного поцелуя, даже из-за близости, никогда. Парень был свободен, раньше это чувство безответственности делало его свободным, он искренне считал себя сводным, но Офелия стала его совестью, ее чистота пленила его, он навеки заключил себя в эти узы, ее любовь стала его границей, хотя раньше у него не было никаких границ. Эта любовь освободила его от пагубной жизни, спасла его душу, которая когда-то была темнее ночи, вдохнула в него жизнь, окрылила и подарила смысл жизни, заставило ледяное сердце биться чаще, но потом он столкнулся с другой стороны этой любви. Эта любовь дала ему все грани чувств и теперь он вынужден чувствовать абсолютно все, при этом сам не желая этого, больше не было силы отключать чувства, больше он не принадлежал сам себе, больше Никита не мог принимать решение и даже не бояться последствий.

Так что же такое свобода? Может, он так жестоко ошибся, решив, что прекрасная и нежная Офелия — это его шанс освободиться от чудовища, живущего в нем? Может, она освободила его от одного ада и повела за собой в другой? Может, эти черные глаза очернили и обманули его разум? Может, его юное и наивное сердце ошиблось и армяночка — это губительница молодых жизней? 

Стало страшно и он на секунду прикрыл веки, и тут же всплыл самый любимый образ, вечный и до мурашек сводящий с ума. Нежная, как шелк кожа лица, маленький носик и ресницы, длинные, словно раскрывающее не просто глаза, а ворота в рай, которого он не достоин, улыбка, невинная, но от которой ослабевают колени, губы, что размыкаются только для его губ, их сладость — это сладость яблока из Эдемского сада, за кусочек он не раздумывая отказался бы от рая, лишь бы попробовать на миг его вкус и сохранить его в своей памяти и жить с этим воспоминанием до последних дней жизни. Офелия могла быть только ангелом из этого рая, но никак не искусительницей, она не виновна перед ним, что не скажешь про него, он полностью погряз в своей нечистоте.

— Одними дорожками ходим, Ань! — радостно вскрикнул Глеб. Парень поспешил к девушке с дружескими объятиями, а Никиту словно парализовало, может, он и хотел так же подойти и поприветствовать, но что-то внутри него ему этого не позволило. Девушка улыбалась Глебу своей ослепительно белой улыбкой, аккуратно убирая волосы с лица и все время украдкой поглядывая на Никиту. 

— Живя в многомиллионном городе не стоит надеяться на случайные встречи, — прозвучал звонкий голос миловидной девушки, после ее многозначительный стрельнул в сторону Никиты и она продолжила: — Что, если это судьба?

Глеб так же бросил взгляд на друга в ожидании приветственной речи, но Никите стало не по себе от неожиданной встречи. Артемьев спрыгнул со стула и встал напротив красавицы с предвзятым взглядом.

— Больше похоже на встречу с призраком, — сказанное было приправлено надменным взглядом и колючим нотом в голосе, не удивительно, что улыбка на розовых губах мгновенно испарилась. 

Никита с раздражением посмотрел на Глеба, а тот, покачивая головой, посмотрел себе под ноги, вероятно, стыдясь за друга, который упивался своими страданиями и с большой страстью спешил принести их еще и другим, совершенно посторонним ему людям. 

— Всего хорошего, — бросил он и, выхватив куртку с вешалки, скрылся за дверью в бар.

Громоздкие серые кроссовки ступали по темным лужам, оставленным октябрем, перед своим уходом он желал только одного — омрачить дни жалких городских людей, людей с пустыми пластмассовыми лицами, с хмурыми выражениями на них, это была гадкая смесь, при виде которой не просто мутило, а желание жить у подростка отбивало напрочь. С этим и без того было сложно. 

Холодный ветер октября, как ласки женщины, просачивались под тонкий пуловер парня, только эти ласки были грубее, и, казалось, ледяной холод просачивался под кожу и жег кости. Парень-мазохист не заботился об этом, он спрятал замёрзшие пальцы в карманы черных джинс, а черный бомпер так и остался на распашку, так что тело было подвергнуто истязаниям холода.

«Придурок, она ни за что такое не простит и ты вновь вернешься к своей бесцельной жизни, лучше нее ты не встретишь, вбей это в свою тупую башку.»

Это была правда, во всех этих хмельных и смазливых лицах только ее лицо было дороже, от взора которого он черпает силы для очередного вздоха. Каждый новый день — это мысль о ней, что она живет в его жизни и своим присутствием заполнила ее, смыла всю грязь своей чистотой, а теперь он сам намеревается вновь все осквернить. 

— Артемьев!

Звонкий голос старался звучать как можно требовательнее и грубее, но усилия обладательницы оказались тщетными, попытка могла лишь позабавить парня и он мог все также не спешно продолжить свой путь не спешной поступью, в раздумьях и не оглядываясь на зов красивой девушки. Никита остановился и замешкался. Она ждет, чтобы он обернулся, она зачем-то догнала его, а ему совсем не хочется возвращаться в мир своего темного прошлого, да еще и с обременяющим его настоящим.

— Что? — спросил он, безразлично смотря в лицо своему прошлому, которое имело умиляющее, немного детское лицо девушки, но именно эта черта делала блондинку особенной и красивой.

Немного постояв на месте и так же разглядывая его, она все же пошла к нему на встречу. Она вопрошающе смотрела ему в лицо, при этом внимательно разглядывая его. Он не мог понять, что она пытается увидеть: желает прочесть мысли или ищет какой-то намек на интерес вызванный к ней? Если так, то она только разочаруется в своем решении догнать его, она не сможет найти потерявшую связь между ними, ведь он, в отличии от нее, прекрасно понимал, что никакой связи не было и раньше.