Навеки (не) ваша, милорд. Часть 2

Глава 2.2

В предыдущих главах:

Стелла вспоминает: в десять лет они с Тасей были в гостях у соседки Виктории. Та показывала им шумерскую табличку и говорила, что «внутри сидит человек». Это была первая встреча Ока и Стеллы.

Теперь Стелла понимает: Виктория была ведьмой. Она использовала найденный на раскопках артефакт в своих целях и сбрасывала накопившееся демоническое проклятие на живых существ – сначала на кошек, а затем на Стеллу и Тасю. Стелла, обладая даром, впитала «магический мусор» и переварила его, а Тася – заболела.

Стелла понимает, что теперь ей нужен не колдун, а демон Губалаг, чтобы заключить с ним сделку и выбраться из-под воздействия Ока.

Этого мало. Стелле нужно его нынешнее имя – то, которым колдуна нарекли жрецы, изгнав и лишив сана. Это имя станет ключом к контролю над ним. ОКО паникует, пытается торговаться, обещает стать рабом, но Стелла непреклонна. Теперь у нее есть цель – лингвистически «высчитать» прОклятое имя, данное жрецами, чтобы подчинить артефакт и призвать демона.

–––––––––––––––––––––––––––

Глава 2.2

Я смотрела на стеклянные страницы, где Платон услужливо подсвечивал аккадские клинописные знаки, и чувствовала… некий душевный подъем. Нейросеть – великая вещь. Она не знает всего, но умеет искать, сопоставлять и находить закономерности. А закономерности я любила всегда.

– Подведем итоги. Значит, ты был Ур-Нингублаг, – вдохновенно начала я. – Верный пес Нингублага. Нингублаг – божество… покровитель скотоводства, мирное такое божество, пастушеское. Ты при нем состоял, пока не решил, что пасти овец скучно. Тебе захотелось поиграть с демонами.

Око молчало. Это было красноречивее любых протестов.

– Жрецы тебя изгнали, – продолжала я, водя пальцем по строкам. – Лишили сана. Должны были дать новое имя. Проклинающее имя. Такое, которое прилипает намертво, как клеймо. В шумерской традиции… если жреца изгоняли за святотатство… – я быстро пролистала несколько стеклянных страниц, – …то меняли не только статус, но и суть. «Ур» – это верность, служение. А чему ты служил после? Правильно, силам противоположного толка.

– Ты не можешь так со мной поступить, – доверительно сообщило мне Око. – Я уникален. Симбиоз мертвого и живого… артефакт, исполняющий желания… Я стою миллионы!

– Уф, – передернула плечами я. – Как представлю, что ты можешь натворить, если тебя купит кто-нибудь аморальный. Нет, уж, решили так решили. Ты обретаешь хозяина, я возвращаюсь в реальный мир – все счастливы. Итак, твой демон – Губалаг. Переводится как Демон Праха. Одним словом, круг сужается. Что? Ты сам его назвал, я не настаивала. Да-да, одно из тысячи имен, но нам хватит и одного.

– Если призовешь Губалага, не дав ему ничего взамен, никто тебе не поможет здесь. Ты ведь знаешь правила – найдешь гибель в подсознании, сдохнешь и в жизни. Муки будут реальными, – Око мстительно смаковало подробности. – Губалаг вспорет твой живот, выпотрошит тебя, намотает кишки на…

– Продолжим, – я повысила голос. – Проклиная тебя, жрецы должны были связать твое новое имя с твоим демоном. Вероятность угадать невелика, конечно, однако Губалаг было не только одним из имен демона Праха, а самым, так сказать, популярным. У меня тут парочка древних текстов примерно твоей эры. Даже рисунки имеются, но более позднего времени. Видимо, этот во всех отношениях выдающийся служитель Ада наследил и в других эпохах. И вообще я считаю, самое главное – поймать суть.

Я снова уткнулась в заметки Платона и комментарии Мэтта.

– «Ур» меняется на «Хул», – вслух размышляла я, чувствуя, как от собственных слов по спине бегут мурашки. – «Хул» – это зло. Враждебность. Тьма. «Хула» – не оттуда ли наше слово? Не важно. «Хул» – не просто «плохой слуга», а «злая сущность». А «Нин» убирается совсем. Потому что «Нин» – это господин, божественный титул. Какой там господин, когда ты продал душу демону?

Я замолчала, еще не веря удаче. Все так просто?

– Остается Губалаг. Но без «Нин». Просто имя твоего… повелителя. Как клеймо. Как напоминание, чей ты теперь пес. Хул-Губалаг. Так тебя зовут?

Визг, который издало Око, перешел в совершенно невыносимые для ушей частоты. Стеклянный замок вокруг меня задрожал. Взорвалась стеклянная книга, метнув мне в лицо острые осколки. Он не долетели, застыли в нескольких сантиметрах от кожи.

Платон забился под воротник рубашки и затих. Наружу торчал только хвост.

Замок трансформировался. Прозрачные стены потекли, словно нагретый воск. Грани сглаживались, острые углы оплывали. Я протянула руку к столу – стекло под моими пальцами прогнулось, как желе. Теплый пластилин. Огромные капли слившихся воедино цветов капали на пол с потолка. Не превратиться бы такими темпами в сталактит.

Тишина. Звенящая, ватная, абсолютная.

А потом замок просто исчез. Растворился. Больше никаких ассоциаций со сценой из детства.

Вокруг была трава. Ветер на лице. И солнце. Оно слепило, и я прикрыла глаза рукой. Я знала это место. Эту поляну у маленького деревянного домика. Под обрывом течет река. Если спуститься в лесок, найдешь родник. От воды в нем ломит зубы, но хочется пить и пить.

Платон парил в небе. Здесь он был огромным драконом, почти таким же, как Повелитель.

А потом я услышала шелест травы. Кто-то поднимался по склону, пока еще мне не видимый.

Это был молодой человек в строгом офисном костюме.

Высокий. Очень высокий, даже выше Джера. Резкие черты лица: точеный нос, четкая линия челюсти. Смуглая кожа, темные волосы, падающие на лоб. И глаза – черные, глубокие, с вертикальными зрачками, которые сузились, когда он встретил мой взгляд.

На демона он не походил совершенно.

Он был... элегантен. Изысканный темный костюм, безупречно сидящий на широких плечах. Белая рубашка. Никаких рогов, копыт или горящей серы. Никакой пафосной черной мантии с черепами.

Обычный – если так можно выразиться о том, от кого за версту веяло нечеловеческой силой – красивый молодой мужчина.