Навеки (не) ваша, милорд. Часть 2

Глава 4

Глава 4

Я отключилась и положила магофон на тумбочку. Закрыла глаза, чувствуя небывалое воодушевление. Тася – на Шанти. Нам больше не нужно искать Нулабо. И добывать деньги тяжелым изнурительным трудом мне тоже больше не понадобится. Разумеется, я отдам все накопленное на операцию больнице на Ависе.

Без меня Джереми ничего не начнет. Ему нужен важный кусок информации. Ну, Джер, где ты?

Магофон затрещал. Я поставила на звонок храмовых барабанщиков Миото. Изуми понравится.

Выждала несколько секунд и ответила на звонок.

– Стелла, – тон Лофленда был сугубо деловым. – Ты сделала то, о чем я тебя просил?

– Постаралась. Слушай.

Я пересказала всё, что смогло пробудить Око в моей памяти: о том дне в гостях у Виктории, о ее отъезде. Джереми требовал мельчайших подробностей.

– Всё, – сказала я через полчаса, выдохнув. – Больше ничего.

– Мне достаточно, – отозвался Лофленд. – Сегодня Тася пройдет обследование в больнице, завтра – в моей лаборатории.

– Ты еще не все артефакты клиникам роздал?

– Кое-что осталось.

Ах, Джер, я буду скучать по твоей способности язвить совершенно ровным голосом.

Не успели мы закончить разговор, как за дверью послышался какой-то шум: негромкие голоса, торопливые шаги, приглушенное: «Ее светлость уже поднимается». Дверь моей палаты приоткрылась, и в щель просунулась встревоженная Дженни.

– Мисс Китс, – сказала она каким-то странным голосом. – К вам прибыла… прибыли вдовствующая герцогиня Верейская, леди Элеонора Лофленд.

Я моргнула, не сразу сообразив, о ком речь. Дженни между тем уже выскользнула за дверь, но не закрыла ее до конца, и я услышала приглушенный разговор в коридоре.

– Это никуда не годится, – голос доктора Вэйс звучал раздраженно, хотя она явно старалась говорить тихо. – Пациентке нужен полный покой, а вы пускаете к ней посторонних.

– Но она представитель правящей династии! Как я ей откажу? Герцогиня сказала, что это вопрос государственной важности, – робко возражала Дженни.

– Государственной важности! – фыркнула Вэйс. – У меня предоперационные сердечники на этаже, им нельзя волноваться. Нет чтобы предупредить. Ладно, пусть заходит. Но предупредите охрану: никаких репортеров, никаких камер. И если ее светлость задержится больше чем на двадцать минут – я лично пойду ее выпроваживать. Мне плевать на титулы.

Шаги стихли. Я осталась сидеть на кровати, с любопытством глядя на закрытую дверь. Леди Лофленд, вдова второго претендента на трон и, возможно, мать первого. Надо же.

Дверь распахнулась, и в палату вошла женщина, которую я уже видела на экране в кабинете Джереми. В реальности она производила куда более сильное впечатление. Вместе с ней материализовались два громилообразных охранника и лакей в форме с гербом Лофлендов. Телохранители замерли вдоль стен, бдительно оглядывая палату.

Вдовствующая герцогиня Элеонора Лофленд была безупречна.

Она была одета в элегантный костюм в стиле Шанель песочного оттенка, идеально сидящий на еще стройной фигуре. Ее седеющие короткие волосы были уложены в аккуратную прическу. На плечах лежало легкое пальто, которое герцогиня, не оборачиваясь, скинула на руки лакею. «Хвостатая комета»? Кажется, я успела рассмотреть бренд пальто.

– Мисс Китс, – голос у нее был низкий, с бархатными нотками, а лицо озаряла лучезарная, почти ослепительная улыбка. – Какая же я была взволнована, когда узнала! Бедное дитя!

Она шагнула вперед, и в этот момент в дверях показалась готовая к бою доктор Вэйс.

– Ваша светлость, – начала она твердо, – мы договаривались об отсутствии прессы, и я настоятельно рекомендую…

Элеонора повернула голову и обратила на доктора Вэйс короткий, благожелательный, но подернутый ледком взгляд, который дал врачу исчерпывающе понять, где в данный момент ее место. Вэйс замолчала на полуслове, дернула плечом и, бросив на меня быстрый взгляд, в котором читалось что-то вроде «ну, вы тут сами как-нибудь разберитесь», ретировалась за дверь.

– Вот и славно, – с той же безупречной улыбкой произнесла гостья и сделала знак рукой.

В палату тут же вошел молодой человек в строгом костюме – помощник или секретарь с тем же невозмутимым выражением, которым в целом отличалась свита герцогини – и внес огромную корзину белых роз. Палату наполнило благоухание.

– Это лиш… – начала я, но принцесса меня перебила.

– Сущие пустяки, милая. Нельзя же лежать в больнице без цветов. Это так… уныло, – леди Лофленд окинула взглядом стерильные стены, тумбочку, мониторы, обернулась к дверям, будто бы случайно, и на лице ее мелькнуло выражение, которое я могла описать только как «бедная девочка, в каких условиях приходится выздоравливать». – Не вставайте, мисс Китс. Я пришла только убедиться, что с вами все в порядке.

Вставать я и не собиралась. Смотрела на всю эту сцену и наслаждалась шоу. Послышался приглушенный щелчок затворов – кто-то из репортеров всё же прорвался на этаж и теперь делал снимки, прячась за спинами медсестер.

Дженни пыталась их оттеснить, шипя что-то про больничный режим, но журналисты ловко уворачивались и продолжали щелкать. Корзина цветов, лучезарная улыбка герцогини, ее проникновенный голос – театральная постановка. Завтра журналы и газеты осветят визит леди Лофленд к бедной конкурсантке, но также к возможной избраннице принца. Интересно, какого монстра породят инсинуации прессы?

Наконец охранники Элеоноры мягко, но настойчиво вытеснили всех просочившихся в палату в коридор. Дверь за ними закрылась, отсекая шум, вспышки камер и возмущенное бормотание Дженни. В палате наступила тишина.

Элеонора опустилась на стул. Она смотрела на меня с той же лучезарной улыбкой, но в глазах ее не было ни капли тепла.

– Ну что ж, мисс Китс, – произнесла она, и голос ее вдруг потерял бархатистость, став сухим, деловым. – Поговорим.

– Если вам так будет угодно, – равнодушным тоном ответила я, давая понять, что особа королевской крови не производит на меня ровно никакого впечатления.