Навеки (не) ваша, милорд. Часть 2

Глава 5

Глава 5

Вечером я побродила по этажу, побывала в уютной оранжерее прямо при больнице и выклянчила у Дженни энциклопедию по истории сферы Шанти. Племянница медсестры иногда учила в клинике уроки и, на мою радость, забыла учебник на стойке дежурной.

Я нашла в книге много интересного. Оценила яркие картинки и простоту изложения материала. Как оказалось, сфера Шанти не всегда была такой благополучной. Случались в её истории войны, в том числе бунты жутких хрономагов, игравших со временем на беду всему живому, катастрофы, период голода и раздробленности.

Однако при ныне правящей династии, которая вообще-то в Шанти иммигрировала из другой сферы, мир-государство сумел выкарабкаться из проблем и намного улучшить жизнь своих граждан.

Все сферы немного напоминали Землю, от этого и пошла теория Альмы-Праматери. Однако возможно, именно в результате катаклизмов при разломе миров у каждой сферы сформировались свои географические и культурные особенности.

Некоторые сферы, насколько я знала, наоборот откатились к средневековью. Им не нужны были технологии. Всё им заменяла магия – вид энергии, который в нашем мире ещё не был открыт и, возможно, не будет.

Существовала версия, что на Альме орудует тайное правительство. Дескать, ему невыгодно открывать новые источники энергии: гораздо интереснее набивать кошельки за счёт выработки недр Земли. Любые попытки продвинуться в сфере магии неминуемо пресекаются.

Кстати, очень многое делается для того, чтобы не пускать в другие сферы одарённых, таких как я и Тася, случайно выигравших в генетическую лотерею и обладавших магическими способностями. Удивительно, как нас с ней не остановили. Видимо, сказалась влиятельность Димита Дадо.

На седьмой главе учебника мне стало скучно. Хотелось сразу перейти к главе одиннадцатой, где описывались культурные традиции сферы. Но внимание моё переключилось на визит Элеоноры Лофленд.

Интересно, когда конкурс будет продолжен, принцу разрешат показать своё реальное лицо? Это я видящая, а для остальных конкурсанток Джереми – кот в мешке. И вообще, всё это постановочное шоу якобы для обеспечения условного выбора, таинственность а-ля секрет Полишинеля... Лучше бы они эти деньги на социалку потратили, ей-богу.

Утром после обхода я набрала номер Таси.

– Не вздумай ко мне приезжать, – сказала я. – Я тут ещё на один день застряла.

– А я и не собиралась, – весело отозвалась Тася.

Через помехи (в новостях сказали, что на Северное полушарие надвигается очередная буря) наконец пробилось видео.

У Таси отросли волосы, и светлый ёжик необыкновенно ей шёл. Глаза её блестели, с лица не сходила улыбка.

– Ты там, я вижу, развлекаешься? – проворчала я, на самом деле искренне радуясь за сестру.

– Джер применил ко мне ещё один артефакт, собирающий загрязнения ауры, – поделилась Тася. – Я чувствую себя намного лучше. Правда, болят ноги и руки. Мэтт сказал, что это пройдёт. Мне дадут какое-то лекарство для укрепления костей.

– Ты даже не представляешь, как я рада, – уже не скрывая своих истинных чувств, сказала я.

– Эй, ты что, плачешь? – смутилась Тася. – Ну чего ты, Стелла? Всё же хорошо.

– Всё будет хорошо, когда мы найдём её, – сказала я, вытирая непрошеные слезинки краем простыни. – Джер тебе рассказал?

– Да, – с тихой растерянностью ответила Тася. – Но я ничем не могу вам помочь, ничего не помню. И честно говоря... я не очень верю, что помнишь ты. Мы же были совсем мелкими. Как ты могло хоть что-то отложиться в памяти ребенка? Мы были детьми.

– Не смогла бы, – подтвердила я. – Вспомнить мне помогли. Такая грязноватая глиняная табличка с клинописью...

– Да-да, я помню только её, – оживилась Тася. – Знаешь, возможно, ты и не ошибаешься. Мне долго снились сны, будто кто-то выплывает из таблички... как джинн в сказке. Только в наших сказках джинны обычно бывают добрыми, а этот был... зловещим.

– Вот именно. Видишь, это не просто фантазии моего больного воображения. И то, что я тебе сейчас скажу... ни в коем случае никому не рассказывай. Я бы и тебе ничего не рассказала, но боюсь, что доктор Вайс не отпустят меня до послезавтра, и помогать Джеру придётся тебе.

Я рассказала, что произошло между мной и Оком, а затем в подробностях то, что вспомнила о том дне в гостях у Виктории.

К счастью, мой магофон был защищён от прослушивания, а Тася говорила по устройству Мэтта, спрятанного под такой защитой, что прослушать его не могли бы даже объединённые силы Межсферья. Кстати, почему Мэтта?

– Знаешь, Тась, – сказала я. – Лофленд тогда процитировал «Макбета», не подозревая, что стал провидцем. Три ведьмы у Шекспира, одна ведьма в нашем детстве – Виктория с её табличкой. Ирония заключалась в том, что в её котле зелье вечной молодости варилось не на театральном очаге, с лоскутами алого цвета вместо пламени, а на настоящей силе – моей и твоей. Джер думал, что говорит о литературе, а я в тот момент ощутила на губах привкус того самого чая с печеньем – из её кухни, где всё и началось. Я что-то вспомнила уже в тот момент, как Око пробудилось и потянулось ко мне сознанием.

– Я всё-таки тебе верю, – выдохнула Тася. – Верю, что ты всё вспомнила. Но это так странно, так удивительно. Прошло столько лет – и вдруг.

– Представь себе, мне тоже удивительно, – усмехнулась я, подходя к окну. – Оказывается, моя память – как шкаф с хламом, который разбираешь через много лет и находишь скелет. В прямом смысле. Только я теперь знаю, что ничего не бывает «вдруг». Просто некоторые вещи ждут своего часа. Или своего артефакта.

– Каков наш следующий шаг? – помолчав, спросила Тася.

– Всё зависит от Джереми, – ответила я.

– От твоего принца? – сестра лукаво усмехнулась.

– Он не мой, – привычно повторила я. – Особенно сейчас.

О визите Элеоноры и нашем договоре я рассказывать не стала. Тася бы меня осудила: зачем отказываться от того, что может принести счастье? Но я была Стеллой Китс – той, кто всегда жертвует своим ради чужого. И мне это нравилось. До поры до времени.