Навеки твой

Глава восьмая

Глава 8

Покои Кая Авраза

— Идиот, — рыкнул Кай и с удовольствием врезал наследнику.

Тот не шелохнулся, чтобы уйти от удара. Наоборот, словно ждал и жаждал его.

— Отметелить бы тебя так, чтобы не встал, но ты регенерируешь со скоростью демонов. Может, полежал бы, сращивая кости, да понял, что натворил.

— Я и так понял.

— Не заметно.

Кай прошел к окну, за которым брезжил рассвет.

— Даже если она выживет после твоего вмешательства и собственной глупости, нет гарантии, что рассудок останется при ней! Ты этого добивался, ставя девочку на колени? Послушания? Захотел безголовую, угодливую куклу?

— Прекрати. — Тай скривился: чего он точно не желал, так это пустышки рядом, их и так полно во дворце.

— Мне иногда кажется, что боги поиздевались, сделав тебя старшим. Тай, ты всегда был рассудительным и терпеливым, но... Повторю: твоя затея с женитьбой обречена на провал. Не ломай ту, кто может стать тебе поддержкой и смыслом жизни. Дай ей все, чего она достойна!

— Достойна? Ты не был в ее мыслях, но предложи я ей стать женой, она бы не противилась. — Тай сжал кулаки.

«Она ничем не отличается от других женщин, желавших его только из-за титула».

— А кто бы смог отказать? — Кай отвернулся от окна. — Только в ее случае дело не в титуле. Девочка десять лет прожила среди эмани. Для нее нет хуже наказания — стать такой же, как ее мать! Думаешь, она в восторге от Алекса? Или считаешь ее дурой, которая не понимает, что безразлична нашему брату? Но, будучи женой, и она, и ее дети защищены! А что дает статус эмани?

— С ней буду я. И никто не посмеет ее обидеть.

— Самоуверенность — твой бич, брат. Тебе ли не знать, как травят во дворце? А твоя будущая жена… Не думаешь же ты, что она простит тебе унижение? Взять эмани, когда она сама может родить! И отыгрываться она будет не на тебе.

— Пусть только попробуют, — глухо выдохнул Тай. — Любой, кто причинит ей вред, тут же умрет.

— Да? — Кай заинтересованно поднял бровь. — Тогда почему ты жив?

***

Алиса Миал

Я приходила в себя урывками. Было очень плохо и почему-то страшно. Еще безумно хотелось пить. Я просыпалась трижды, просила воды и вновь ускользала в сон. Не снилось ничего. Пустота и тишина.

Сейчас же меня разбудил разговор Кортина и отца.

— Ты уверен, что она стоит таких жертв, отец? — с придыханием спросил брат.

— Ты прожил с ней пять лет и не понял? Эта девочка стоит десятерых таких, как ты.

«Десятерых?» — удивилась я и тут же скривилась. Невероятная боль затопила сознание, не дав расслышать диалог отца и брата до конца.

Но разве мог папа говорить обо мне, как об очень ценном для него человеке? Может, мне просто почудилось? Каждая попытка обдумать услышанное отзывалась болью, тягучей, колючей и липкой, как патока.

Пыталась сконцентрироваться хоть на чем-то, но не могла. Складывалось ощущение, что кто-то медленно нагревает голову. У меня никогда не было мигрени, но теперь я понимала мачеху, которая постоянно от нее страдала. Отвратительное чувство. И еще хуже от того, что я беспомощна перед болью. Ни повернуться, ни вздохнуть, кажется, что от любого движения внутри все взорвется.

— Пить, — прохрипела через некоторое время, когда боль поутихла.

Заботливые руки бережно приподняли меня и прислонили к губам бокал. Жадно выпила воду и попросила бы еще, если б хватило сил. Вместо этого я провалилась в чарующую пустоту — сон без сновидений.

В следующее пробуждение чувствовала себя получше. Не было тошноты и головокружения. Я лежала тихо и пыталась понять, где нахожусь. Место не являлось ни моей комнатой в пансионе, ни покоями в доме отца.

«Может, они мне почудились?» — подумала, вспоминая Кортина и лорда Миала.

Темные плотные шторы не пропускали свет, но я точно знала, что за окном солнце. День в самом разгаре, сколько же я проспала?

— Леди Алиса, воды? — спросила служанка.

— Нет, помогите встать, — прохрипела и ужаснулась своему голосу.

Будто я долго кричала и сорвала голос. Мало того, попытка подняться ни к чему не привела, и добраться в ванную комнату, умыться и справить нужду мне помогли две служанки.

Когда они вновь уложили меня в кровать и отправились за легким обедом, в комнату вошли леди Астоун и ее дочь. Внутренне подобралась, ожидая какой-нибудь гадости. И лишь запоздало поняла, что в качестве гостьи занимаю покои в их доме.

— Здравствуйте, леди Алиса, — медленно подходя к кровати, приветствовала меня мать Клариссы, — нам доложили, что вы чувствуете себя лучше. Позже прибудет лекарь, может, вам что-нибудь нужно?

Она говорила сухо, ровно, ни заботы, ни жалости во взгляде.

— Благодарю вас, леди Астуон, мне ничего не нужно и… мне жаль, что болезнь случилась так не вовремя. Искренне благодарю вас за беспокойство и оказанную помощь. — Я смотрела на женщин и видела тень улыбки, которая, видимо, означала удовольствие от моих слов. — Если лекарь позволит, я бы хотела вернуться в пансион.

Едва заметная улыбка на лице леди стала широкой.

— Не стоит тревожиться, вы можете оставаться нашей гостьей столько, сколько будет необходимо.

«Необходимо, а не захотите», — мысленно усмехнулась.

— Вы очень щедры. — Вымученно улыбнулась и посмотрела на Клариссу. Ей-то что от меня нужно?

— Вы уже знакомы с моей дочерью? Кларисса, подойди. — Леди Астоун хищно взглянула на девушку. — Леди Алиса, вам, наверное, не помешает собеседник. Будет не так страшно ожидать лекаря, — и она подмигнула.

— Конечно, — спорить бессмысленно, это я поняла сразу, — буду вам благодарна, леди Кларисса.

— Что ж, мне пора, если что-то понадобится, обращайтесь к слугам, мы к вашим услугам. — И она звонко рассмеялась каламбуру, что вышел экспромтом, мы с Клариссой тоже улыбнулись.

Я заверила, что несказанно благодарна за гостеприимство их дома. Только после этого старшая леди вышла.