Навьи сказки

Глава четвертая. Усадьба

Сон, навалившийся на нее после ночной прогулки был липким и тревожным. Дагмар вновь оказалась возле входа в капище, но он был завален камнями, а одинокий фонарь на полу совсем слабо разгонял окружающую ее тьму. Пламя в маленькой железной коробке затрепетало под порывом внезапного промозглого ветра и погасло. Она осталась одна в полной темноте, тревожно прислушиваясь к окружающим ее звукам. Но даже капель, что обычно ритмично стучала по каменным стенам, будто исчезла. Внутренне сжавшись от навязчивого чувства страха, Дагмар села на пол и обхватила колени. Ей не нравилось, насколько реалистично все выглядело, не нравилось и то, что она не могла проснуться.

– Тебе здесь нравится? – перед ней возникла статуя Идола, неизвестный источник откуда-то сверху освещал холодный камень, и это яркое пятно было единственным в темной комнате. Голос, что спросил ее об этом, звучал сладко, словно мед лился прямо в уши, и Дагмар обернулась, закрывая их ладонями. – Не бойся. Я просто хотел поговорить.

На идоле вновь восседал молодой парень. Он ловко соскользнул с каменной головы и приземлился прямо перед ней, окутанный сиянием. Дагмар сделала шаг назад.

– Кто ты?

На лице появилась красивая улыбка, парень протянул ей руку.

– Я - Идол, очевидно же, – тихо рассмеялся он.

– То есть, это твое изображение? – с сомнением спросила Дагмар, пальцем указывая на немного смешную каменную статую. Напоминающий бочку, с полными руками сложенные обручем на круглом животе. Идол смотрел на мир маленькими круглыми глазами, нос его, вытесанный в форме дуги, сильно выделялся на безразличном лице. Едва ли в этом можно было узнать привлекательного молодого человека перед ней.

– Это то, каким люди меня создали, – пожал плечами Идол. – Они видят меня таким или не видят вовсе, – рукой он коснулся гладкого камня, оглаживая пальцами что-то, похожее на колено. – А вот ты…

Идол сделал шаг вперёд, наклонился к ней, приближаясь к замершему в испуге лицу девушки.

– Ты видишь меня так, каким я сделал себя, – его руки коснулись смуглого лица, очерчивая острые скулы, спустился вниз, задевая ключицы и остановился на уровне сердца. Если оно у него, конечно, было. – Как думаешь, почему так?

– Не знаю, – нахмурилась Дагмар. Ей хотелось выйти отсюда.

– Потому что ты в меня не веришь, – он рассмеялся. – Если бы ты была такой же деревенской клушей наподобие тех, что ходят сюда еженощно, то я бы стал таким. – Он указал на статую позади него. – Теперь ты веришь? Вот он я - местный Идол. Могу даровать тебе хоть все сборники книг, какие пожелаешь, создать шелк из воздуха. Достаточно будет залить мой алтарь чужой кровью. Как тебе?

– Мне такое неинтересно, – она отвернулась в сторону, стараясь избавиться от взгляда Идола. – Тебе что-то нужно от меня?

Идол выпрямился, посмотрел на нее своими необычными желтыми глазами, прищурившись. Ему было слышно все - от мыслей в ее голове, до бешено колотящегося сердца.

– Конечно, нужно, и это ты, – огорошил ее парень. Его рука крепко схватила запястье Дагмар, и Идол притянул ее к себе, заглядывая в глаза. – Дай мне подношение, поклонись мне и попроси о желанном. Бойся, люби, молись, верь - вот, что мне нужно.

Нахмурившись, Дагмар оттолкнула его руку и отступила назад на пару шагов, упираясь спиной в стену.

– Я не собираюсь этого делать, – уверенно сказала девушка, несмотря на неудобное положение. – Мне неинтересно ничего, что ты собираешься мне предложить. И я не собираюсь играть по правилам местных дураков.

– Это я знаю, – сквозь зубы процедил он. – Ты собираешься помешать Солнцевороту. Если жертва не произойдет, и ко мне не обратятся как к Богу на древнем языке, я не смогу вступить в свои права. Моя сила все равно окрепнет, но не настолько, как мне хотелось бы. И ты хочешь стать основной причиной этого.

Когда его руки ошейником замерли на шее Дагмар, она рвано вдохнула. Пальцы сжимались всё сильнее.

– Скажи, что не собираешься сбегать, – она молчала, и хватка усилилась. – Скажи, что оставишь близнецов. – Девушка болезненно зашипела, жмуря глаза. – Скажи, что преклонишься перед моим алтарем!

Брызнули слезы, и она попыталась схватить ртом воздух, но горло сдавили крепко. Дагмар потянулась руками к шее, впиваясь пальцами в его кисти, изо всех сил стараясь оторвать их от себя. Но на смуглой коже Божка оставались лишь царапины, а он продолжал крепко усиливать хватку.

– Бойся меня, ненавидь или люби, но главное - верь, – шептал он ей в лицо. – Пока ты веришь и чувствуешь, я существую. Беги или нет, скоро я буду способен достать тебя где угодно, пока моя метка цветет на твоей коже. Ты собираешься забрать мою жертву и мою власть, за это я всегда буду ненавидеть тебя. – Он резко одернул руки, удерживая их на уровне головы, и с довольным лицом посмотрел на сползающую по стенке девушку. Жадно хватая ртом воздух, Дагмар ладонями растирала саднящую шею. Идол сел на корточки, ловя взгляд испуганных зелёных глаз, и, довольный своей выходкой произнёс: – Подумай обо всем. Просыпайся.

Шепот эхом отозвался в голове, и сознание ее вновь утянуло куда-то далеко.

Пробуждение ее сопроводил глубокий истеричный вдох, Дагмар выгнулась на кровати, тяжело дыша и сжимая кулаки до кровавых отметин на ладони. Напротив оказался обычный балочный потолок, уже приевшийся за время, что она провела здесь. Она села, испуганно оглядываясь по сторонам. Пустая комната, солнце, проникающее сквозь щели в занавесках, голоса детей в горнице. Все было в порядке, и Дагмар легла обратно, тяжело дыша. Нужно было успокоиться.

– Дурацкий сон, – прошептала она, вытерев взмокшее лицо ладонями. А главное, какой реалистичный - до сих пор шею ее и горло нещадно саднило. Девушка дала себе отдышаться и поднялась с кровати, на слабых ногах подбираясь к деревянному столу в углу комнаты. На нем лежало круглое зеркало, и Дагмар взяла его край, поднося к лицу. Немного изможденное, бледное и с испариной на лбу и висках. Она чуть наклонила его вперёд, направив на шею. На коже цвела багрово-красная полоса в форме крупных рук. Стоило больших усилий не уронить зеркало. Удивлённо раскрыв рот, Дагмар ещё раз ощупала свою шею, попыталась стереть след пальцами, но лишь поморщилась он неприятной боли.