Навсегда семнадцать

ГЛАВА#4

Меня изводит душащий кошмар: семнадцатый день рождения, ночь, столкновение. Он повторяется по кругу, подобно бешенной карусели.

Я открываю глаза. Морщусь от головной боли и прикладываю пальцы к вискам. На полу безобразным комком лежит отсыревшее платье. Возле входа в комнату разбросаны туфли, местами стёсанные и грязные.

Во рту пустынная сухость. Мои губы покрыты коркой. Пошатываясь, я покидаю комнату и спускаюсь вниз по лестнице. Хочу умыться холодной водой, хочу как можно быстрее утолить эту невыносимую жажду, но оказавшись в гостиной, резко замираю.

Два незнакомых мужчины в форме расхаживают по нашему дому, как по собственному. Они что-то говорят отцу, монотонно, заучено, словно оглашают обвинение. В то время как папа уверенно кивает им в ответ.

Он не смотрит на меня. Не оборачивается. Нарочито делает вид, точно я – пустое место. Привидение, что недоступно человеческому взору.

Я задаюсь десятком вопросом. Кто они такие? Зачем пришли? Что им от нас нужно? Но никто меня не слышит. Они уводят отца под руки, а мне не удаётся сделать шаг. Ноги не слушаются, будто вросли в бетонный пол.

Кричу. Кричу так сильно, что сводит скулы. Всё без толку. Дверь закрывается, оставляя меня в темноте и гнетущем одиночестве.

Боже, что я натворила?

Десятое апреля запомнится мне надолго. Это был один из тех редких дней, когда моя железная позиция разбилась о множество досадных фактов. Моё нежелание посещать школу привлекло внимание опеки, а затем последовало строгое предупреждение от одной из её представительниц: «Если мать не справляется, ты поедешь в интернат» – так легко они решали чужие проблемы.

А ещё эта блаженная Ирина Олеговна атаковала меня звонками, обещая, что вскоре всё уляжется и мне удастся влиться в новый коллектив.

Я не хотела жить с матерью, не хотела посещать эту жуткую школу, но отправиться в интернат, даже на несколько месяцев, – было идеей из ряда вон выходящей. Именно по этой причине, десятого апреля, я безропотно подходила к зданию школы, играя роль примерной ученицы и, отчасти, послушной дочери.

– О, Столица, явилась! – с издёвкой воскликнул усатый охранник. – Поторопись, все твои уже в кабинете! А будешь во время урока разгуливать – я тебя на дежурство оформлю! Узнаешь, наконец, что такое швабра и тряпка!

Уже привычный жест был незамедлительно отправлен мужчине, отчего тот сделал вид, что плюнул себе под ноги. За отсутствием времени я молчаливо продолжила путь, оставив все пререкания на потом.

И почему все охранники такие неприятные личности?

Пожелтевшее расписание на стене уверяло, что сейчас 11 «Г» ожидает урок географии. Только вот явиться на него оказалось проблемой. К счастью, проходящий мимо педагог, недовольно вздыхая и прицыкивая, провёл меня до нужного кабинета.

– Приветики! – громогласно поздоровалась я, распахнув дверь и зайдя в класс. Одноклассники тут же умолкли. Как и возрастной учитель, лицо которого тотчас исказилось.

– Что ещё за «приветики»? – его голос был таким же древним, как и он сам. – Почему заходите без стука? Вы кто, в конце концов?

– Даша. Даша Миронова. Новая ученица.

Его бледные губы сложились в тонкую полоску.

– Миронова, значит, – он произнёс это так обречённо, что мне стало не по себе. – Что ж, проходи. Займи любое свободное место.

И вот снова пришло время встретиться глазами с теми, кто так яро жаждал отмщения. Самовлюблённый спортсмен. Высокомерная блондинка. Староста. И безмала весь оставшийся коллектив.

– Даже не думай, – прошипела одна из девчонок, когда я проходила по третьему ряду, понадеявшись сесть рядом с ней.

– Занято, – демонстративно фыркнул парень в готическом одеянии и усадил свой рюкзак на соседний стул.

– Миронова! Ну что вы там копаетесь?! Не срывайте мне урок! Сядьте же, наконец! – ворчал географ за спиной.

Остальные злорадно хихикали. Они напомнили мне стаю трусливых шакалов, которые насмехаются над раненной львицей.

Мне ничего не оставалось, как пройти в конец класса и занять табурет рядом с молчаливым мальчишкой. Он не пытался меня прогнать, не демонстрировал своё недовольство… Он просто крепко спал.

Прекрасно! Теперь я сижу с полумёртвым изгоем! Скатилась с вершины Олимпа прямиком на самое дно!

– Класс, приготовьте чистые листочки! Оценка за эту самостоятельную работу повлияет на балл в четверти!

Не успела я разложить вещи и приготовиться, как мимо меня пролетел объёмный свёрток бумаги. Круглый комок угодил в голову спящего, отчего тот моментально проснулся. Мальчишка спешно развернул письмо, а затем протянул его мне, нисколько не удивившись моему присутствию.

– Предупреждаю сразу, изложенное может шокировать, – бурлящая речь отлично дополнила его причудливый образ. Лохматые рыжие волосы, балахон с мультяшками, веснушки по всему лицу и непозволительно умный взгляд.

Заглянув в записку, я наткнулась на массу нецензурный выражений, помешанных с угрозами, и моментально от неё избавилась. Тем временем географ огласил задание, без того усложнив обстановку.

– Странное чувство, когда ты не единственный ущербный фрик в классе, – картаво прошептал парень. – Моя тебе благодарность, соседка. Полагаю, Даша Миронова? Меня Вениамин зовут.

– Вениамин? Что за имя такое? – поморщилась я.

– Веня, по-вашему.

– По-нашему? Это как?

– Человеческой расе это не понять. Но если продержишься в этом Аду хотя бы неделю, я обо всём тебе поведаю.

Теперь мне стало ясно: приятель не дружит с кукушкой. Довольно примечательно, что из всего имбецильного общества я угодила в худшую из зол.

За все ошибки всегда взымается плата. Всегда.

Прошла половина урока, а мой листок по-прежнему оставался пуст. Ещё вчера данный факт не имел никакого значения, но угрозы сотрудниц опеки были слишком правдоподобны. Забить на учёбу – означало, изничтожить последнее белое пятнышко на своей без того посеревшей судьбе.