Навсегда семнадцать

ГЛАВА#7

Квартира матери встретила меня прохладной тишиной. Закинув промокшую одежду в стиралку и переодевшись в пижаму, я звездочкой плюхнулась на кровать. В голове вертелось десяток мыслей, и ни одна из них не отзывалась радостью. Разговор с отцом, нахождение в чужом месте, точно на другой планете, отсутствие поддержки – всё это проходилось по сердцу катком. Мне захотелось поделиться переживаниями с человеком, который всецело меня поймёт и никогда не осудит. И сейчас я разглядела его в своей давней знакомой.

Открыла ноутбук и нашла знакомый никнейм в приложении Скайп.

– Вика, – хрипло выдохнула я, заметив родное лицо в экранном окошке. – Ты представить не можешь, как я рада тебя видеть.

Виктория была из тех одноклассниц, которые не старались противостоять моему характеру, а выбрали пойти навстречу. Мы сразу же подружились. Любовь к зарубежным шмоткам и стервозная натура – два главных критерия, которые сделали нас неразлучными.

До того рокового дня. До моего семнадцатого дня рождения.

Пол экрана занимали её каштановые локоны и напомаженные губы. Позади виднелась танцующая компания, наверняка прибывающая на домашней вечеринке. Прищурившись, подруга вымолвила:

– Даша? Это ты? Тебя что, в подвале держат?

Подсев ближе к экрану, я устало пожала плечами.

– Вроде того… И мне срочно требуется группа поддержки.

Но вместо того, чтобы разобраться в моих чувствах, Вика завопила:

– Эй, народ, все сюда! Миронова на связи! Обалдеть, а мы ведь думали, что её в лагерь для трудных определили!

В окошке тотчас показалось несколько любопытных лиц, а я ощутила волну дискомфорта и едкой обиды.

– Ого, Дашка, тебя в ссылку отправили? Ремонт – просто мрак!

– Выглядишь хреново! Это всё из-за суда? По городу такие слухи ходят – волосы дыбом! Это правда, что отец твой за решёткой?

– Мне мама сказала, что автопарк твоего папы уже на лопате! Как вы только выживать теперь будете?

Вопросы сыпались с нещадной скоростью, вызывая ком отвращения. Все они улыбались, предвкушая подробности, однако я промолчала. Тогда в наступление перешла Виктория, нисколько не постыдившись своего поведения.

– Не обижайся, Дашка, но последнее время все только о вас и говорят. Я сама поверить не могу, что твой отец сел за руль в нетрезвом виде…

Мне тут же захотелось возразить, но слова застыли на языке. Отец просил меня не болтать, а я не могла его ослушаться.

Тем временем подруга продолжала:

– Печально, конечно. Быть настолько успешным и в момент всё потерять.

– Потерять всё? О чём ты? – напряглась я. – У нас всё хорошо. Пройдёт суд, отца выпустят. Тогда я вернусь домой и дам по ушам всем тем, кто распускает мерзкие слухи.

Вика вздохнула, не сумев скрыть прыгающей ухмылки.

– Понимаю тебя, дорогая. Принять весь этот ужас непросто.

– Да о чём ты говоришь, балда?! Снести фонарный столб – не убийство! За подобное не сажают. И вообще, какого чёрта вы суёте свои носы не в своё дело?

Подруга замешкалась и шустро сменила тему.

– Так где ты сейчас? В каком-то приюте?

– С дуба рухнула? – возмутилась я. – Меня к матери отправили. В задницу мира. И всё бы ничего, если бы не полоумные одноклассники, которые считают меня за чужестранку. Представь только, они ничего не слышали о школьной форме и носят в рюкзаках контейнеры с едой. Или с чем-то на то похожим.

– Фу… – скривившись, протянула Вика. – Да уж, не завидую тебе подруга. Но ты не отчаивайся. Знай, я рядом и всегда тебя поддержу.

Ну конечно…

Её голос был таким фальшивым, что меня пробралодо мурашек. Мне отчётливо виделось, что Вика на блещет сочувствием. Теперь она являлась единственной звездой нашей прогнившей компании и наверняка была тому рада.

– А как насчёт парней? – вдруг задалась она. – Неужели, не нашлось ни одного симпотного пастуха?

– Пастуха? Я, по-твоему, в село уехала?

– Извини, но очень похоже на то.

– Нет тут никого, – фыркнула я, потупив взгляд. – Если не считать няньки, которую пристроила моя мамаша. Он придурок и…

Не успела фраза достичь своего завершения, как Вика охнула:

– Бог мой! Да ты влюбилась! Ребят, все слышали! Миронова нашла себе свинопаса! Вон как вся покраснела! – зазвучало в колонках, одобренное смехом некогда хороших друзей.

Дикая злость ударила в голову. Причин была масса. Подруга говорила неправду и позволяла себе слишком резкие выражения по отношению к Янису. Сама не знаю почему, но в тот момент пожелала ей навсегда остаться немой.

– Дура ты, Шестакова! Calva! (Облысей!), – злостно крикнула я и резко захлопнула крышку ноутбука.

Боже, на что я только наделась? На одеяло из добрых слов? Как же…

Теперь я злилась ещё и на себя. Пришла пора признать, что все насущные неприятности папы – только лишь моя вина. Я подставила его, когда без проса угнала авто, а затем посадила за руль совершенно незнакомого человека. И если раньше мне казалось, что ненарочное осквернение клумбы не понесёт за собой серьёзной ответственности, то сейчас мои убеждения в корне изменились.

Я отвратительная дочь!

Глаза снова защипало от слёз. Сильнее кусала совесть. Накрывшись одеялом, я хотела избавиться от внутреннего озноба. Спрятаться от проблем. Но больше всего мне хотелось прогнать понимание, что я становилась слабее.

Я была совсем одна.

***

Дверь квартиры звучно открылась, вырывая меня из полудрёмы. Влажное пятно от слёз на подушке в который раз напомнило, что я не железная. Тоска по отцу постепенно отбирала силы. Но где-то в глубине души зародилась крохотная радость, что мне не придётся коротать вечер в одиночестве.

– Я дома, – с лёгкой озабоченностью в голосе оповестила Вера. – Ужин будет ждать тебя на столе.

На этот раз она не спешила поприветствовать меня лично, подбодрив какой-нибудь нелепой фразой. Она попросту прошла на кухню и принялась греметь сковородками. Холодно и непринуждённо.