Навсегда семнадцать

ГЛАВА#10

Воскресное утро неизменно началось с завтрака. Но на этот раз на кухне нас было трое – Вера, я и несносный пёс, который старательно портил без того трухлявую мебель. Мама усердно начищала плиту, а я размазывала овсяную кашу по тарелке, лишённая сил злиться, радоваться и даже говорить.

На лицо спадала зеленоватая чёлка, на руках по-прежнему виднелись островки изумрудного раствора. Кожа воспалилась из-за десятка попыток избавиться от уродливых пятен. Даже ссадины после драки в раздевалке на казались мне настолько унизительными.

Мадилова победила в этом бою, но не в войне.

– Как ты? – аккуратно поинтересовалась Вера, покончив с плитой и присев рядом. – Как себя чувствуешь?

– Как приниженный человек, которого облили зелёнкой, – буркнула я, а следом добавила: – Debes conocerlo (Тебе должно быть это знакомо).

– No exactamente (Не совсем), – неожиданно ответила мама, тепло улыбнувшись. – Nunca fui objeto de burlas en mi juventud, pero era una gran rudo (Меня никогда не дразнили в юности, зато я была знатной задирой).

Я не ослышалась?

Эта женщина с пропахшей жиром кухни говорила на чистом испанском. К тому же уверяла, что когда-то была оторвой. На мгновение я осознала, что абсолютно ничего о ней не знаю. Она помогала самой уязвимой ячейке общества, ежедневно готовила безвкусный завтрак, олицетворялась с тенью в моих глазах, как вдруг, впервые, заставила обратить на себя внимание.

– Откуда ты знаешь испанский? – спросила я, замерев с ложкой в руке.

– Нашу церковь посещают волонтёры из многих стран. И с каждым приходиться налаживать контакт.

– Только не говори, что можешь похвалиться китайским.

– 容易得像馅饼 (Легче простого), – смеясь, выдала она.

На несколько секунд задержав взгляд на Блэке, который принялся пожирать ножку стола, я снова обратилась к Вере:

– Тогда скажи ему на блохастом, что от опилок, его время испражнения превратится в жуткую муку.

Я снова утопила все мысли в тарелке, не желая продолжать диалог. На душе скребли кошки, и Вера это заметила.

– Ты говорила, что мне нужна смена причёски… Не откажешь, если я предложу нам обоим посетить парикмахерскую?

С губ сорвался короткий смешок.

– Парикмахерскую? Это даже звучит устрашающе.

– Суть не в попытке себя изменить, Дарья, – покачала она головой. – Мне показалось, что у тебя есть ко мне много вопросов. Нам в принципе необходим разговор. И я решила, что совместный выходной – отличный повод поболтать по душам. Конечно же, настаивать не буду. Выбор только за тобой.

В голове пролетела мгновенная мысль, что идея Веры отнюдь не самая плохая. Хуже было бы остаться здесь, в четырёх обшарпанных стенах и заниматься самобичеванием.

– А как быть с Блэком? – указала я на пса, прикрыто согласившись на поездку. – Он ведь всё тут разнесёт.

Мама пожала плечами.

– Тогда возьмём его с собой, – она задумалась на несколько секунд. – Блэк? Мне нравиться. Ему очень подходит.

Было заметно, как воодушевилась Вера, ведь ни она, ни я не ожидали, что способны сойтись в интересах, пусть всего на один единственный день.

– Хорошо. Десяти минут мне хватить, чтобы собраться.

Несмотря на душащую жару, я натянула на себя свободную толстовку, спрятав волосы под плотным капюшоном. На чудесное преображение я не наделась, поэтому мысленно похоронила все свои наряды на несколько недель, а то и месяцев. И чтобы полностью исключить неловкость от неприятной встречи, спрятала глаза за солнцезащитными очками.

Никто не должен увидеть меня такой.

Не прошло и получаса, как наше странное трио загрузилось в автомобиль. Несносный пёс не скрывал своей радости, по-хозяйски разместившись на задних сиденьях. Он был полон энергии, чему можно было только позавидовать.

– А ведь в детстве я всегда мечтала о щенке… – поморщилась я, брезгливо наблюдая за слюнявой пастью. – Теперь мне известно, что с мечтами нужно быть аккуратнее. Даже поездка на грязевые источники была меньшим разочарование.

– Блэк ещё молодой. И глупый. Думаю, в любящей семье он освоится. Осталось подобрать ему самые добрые руки.

– Скорей бы эти руки нашлись.

Вера включила своё любимое радио «Ретро» и принялась невпопад подпевать каждой иностранной песне. Блэк тем временем облаивал проезжающие мимо машины. Но даже с этим всем я была готова смириться, если бы не мёртвая пробка, настигшая нас на половине пути.

Солнце нагрело салон до состояния парилки, и я откатила окно. Какой-либо ветерок отсутствовал, от асфальта маревом испарялся жар, а гуляющие по аллеи люди не пренебрегали возможностью укрыться в тени. Я же безынтересно разглядывала улицы Мирного, пока мне на глаза не попалась знакомая куртка.

Сердце сделало кувырок. Дыхание прервалось.

Это был Янис. Но не тот, которого я привыкла видеть. Он стоял в тёмной арке домов, окружённый друзьями и держа за грудки какого-то доходягу. Испуганный парень старательно извивался, пытаясь вырваться из хватки, но выходило тщетно. Зрелище рисовалось ужасным и едва ли носило дружелюбный подтекст. Холодные мурашки пробежали по позвоночнику от этой картины.

Значит, слухи о нём не лгут? Неужели, он из той шайки парней, от которых стоит держать подальше? Здесь явно что-то не так.

Машина тронулась. Неприятный кадр остался позади. Я уставилась на свои колени, которые невольно окутала мелкая дрожь. Эмоции смешались, как и чувства – от пренебрежения до острого разочарования.

– Этот парень… Сосед, – запинаясь, обратилась я к Вере. – Что вас связывает? То есть, почему ты решила, что ему можно довериться?

Как и любой разговор, этот был в новинку. Мне всё не удавалось подобрать нужных слов, чтобы не показаться заинтересованной. Но несмотря на все мои старания, Вера сразу же уловила толику неравнодушия.

– Янис вырос на моих глазах, – с бодрым энтузиазмом заговорила она. – Он всегда отличался от других мальчишек. Хронически серьёзный, вежливый, справедливый и не погодам взрослый. Мы сразу же подружились, как только он научился говорить предложениями. Даже удивительно, как быстро летит время.