Навсегда только ты

Глава 9

Порой время напоминает тянущуюся жевательную резинку. Жаль только, что это определение всегда относится именно к пожеванной продукции данного вида.

Именно эти мысли проносились в моей голове, когда я преодолела половину стометровки.

– Катя! Катя! Катя! – скандировали с трибун ребята с соседнего лагеря.
– Давай, ты сможешь! – и это тоже не было в мой адрес.
Кто бы мне так крикнул, что я смогу. Потому что пусть я и шла первой, приходилось туго. Легкие горели жидким пламенем, а ноги с каждым очередным шагом становились все тяжелее, наливаясь свинцом. Хотелось просто взять и свалиться на прорезиненную поверхность дорожки и от души отдышаться.
Ввиду этого состояния-нестояния отсутствие поддержки ребят с нашего лагеря не сильно задевало меня. Подумаешь, впервые что ли? Я это переживу.

А вот стометровку…
– Да блин! – с досадой притопнула моя соперница по забегу, когда мы почти одновременно пересекли финишную черту.

Ключевое слово почти. Потому что каким-то чудом я таки смогла победить соперницу, оставив позади ещё трёх.

Но наградой мне послужил только презрительный взгляд от номера два.
Хотя и я, чего уж лукавить, не сказать, что чувствовала себя победительницей. Прекрасно знала, что наш забег не единственный, в других явно же будут девчонки побыстрее. Например, те, что выступали от спортивного отряда "Ласточки". Они явно намеревались собрать все лавры почета на этом ежегодном мероприятии.

Но покоя мне не давали совершенно иные мысли. Я все никак не могла выкинуть из головы сомнения в адрес Вознесенского. Вдруг, то была лишь моя разыгравшаяся фантазия, и тем мальчишкой был не он? Нельзя быть уверенной на все сто, особенно учитывая его отношения ко мне после того вечера, когда частично вернула ему долг за мою спасенную жизнь.
Списывать все на банальную трусливость перед общественным мнением мне отчаянно не хотелось. Не такой же Глеб, верно?

После окончания всех женских забегов нас не отпустили, хотя я уже и не надеялась на лучший исход. Наказали сидеть на трибунах и дожидаться окончания всего мероприятия, а после — награждения.

На все мои мольбы отпустить с миром отвечали грубым отказом, вызывая во мне жгучее недоумение.

Им, что, массовки недостаточно?

Но все же подчинилась, отсев на самый дальний ряд.

И когда пришло время мальчишкам бежать дистанцию в целый километр, невольно поморщилась. Я до глубины души не понимала смысла этого вида спорта. Нет, хорошо бегать никогда не помешает. Но какой в этом смысл, если дистанция ограниченная и кольцевая?
Это что же получается: если спортсмена по легкой атлетике внезапно будут преследовать, то злодей обязательно выдохнется после стометровки или километра, махнув рукой на жертву? Мол, все, чемпионов я не трогаю.
Бред же! Так еще и сборы эти постоянные, когда ребят снимают с уроков, чтобы потренировать. Им мало каждодневных тренировок? Или так проще управлять детьми, лишая их возможности умственно развиваться на занятиях?

Проще говоря, спорт для меня так и оставался черным ящиком, внутри которого находилась разгадка. Но лезть в него не очень-то и хотелось.

В отличие от причин странного поведения Глеба, за которым тянулся шлейф загадочности. Как бы я не отрицала очевидного, но Вознесенского было трудно не заметить среди остальных. Он возвышался над сверстниками на целую голову, заочно выглядя подобно победителю.

Оно и понятно, родиться с золотой ложкой во рту суждено не каждому.
Стоило стартовому пистолету издать громкий хлопок, как по моим ушам ударил неистовый девичий визг. Болельщики, в число которых преимущественно входила прекрасная половина человечества, словно взбесились.
Я и сама невольно прониклась этим духом безумства, фиксирую то, как сердце сжимается при виде парня оставляющего позицию лидера своему сопернику. Глеб шел вторым, но оказалось это был лишь хитро спланированный ход. По всей логике вещей лидером должен был стать парнишка из "Ласточки". Но Вознесенский не был дураком. Взял и обогнал его прямо на финише, даже не запыхавшись.

Мальчишку тут же окружили безумные фаны. Даже подняли в воздух и стали скандировать его имя.
Я тоже радовалась. Но не за то, что Вознесенский выиграл, а потому что в отличие от меня сумел с достоинством защитить честь нашего лагеря. Такие люди, как он, никогда не проигрывали — и то, что я увидела, было неоспоримым доказательством моего предположения.
На награждении нас выстроили в ряд, называя все имена по очереди. И почему-то первыми вызывали ребят с больших дистанций. Глебу хлопали так, словно собирались лишиться ладоней. Оглушающе кричали, грозя гарантировать мне запись на прием к ЛОРу.

Я невольно поморщилась, глядя на довольное лицо парня. Правильные черты лица, чувственные губы и сияющие глаза…

Вот в него я влюбилась? Да неправда, мне же никогда не нравились смазливые!
Но в грудной клетке все так же сладостно тянуло, будто победа была не Глеба, а моей. Словно каким-то образом он делился мгновением триумфа, одаривая обаятельной улыбкой… практически каждого.
Вернувшись с небес на землю, помотала головой.

Нельзя же так, Кира, очаровываться! Того гляди, станешь одной из этих безумных фанаток…

Собиралась уже развернуться и сбежать, устав ждать награждения победителей на стометровой дистанции, как внезапно, словно гром среди ясного неба, прозвучала моя фамилия.
– Лаврова Кира, есть здесь такая?

Все притихли, не понимая, о ком речь.
В этой практически абсолютной тишине я заторможено сделала шаг вперед, не совсем понимая, зачем понадобилась человеку, объявляющему победителей.

Сердце колотилось так, словно я все ещё бежала. А кожа зудела от недоуменных взглядов, сомкнувшихся на моей скромной фигурке.
– Молодец! Третье место это сильно, – внезапно подбодрил меня Глеб, подмигнув, когда я прошла мимо него, собираясь оставить его полностью проигнорированным.

Щеки порозовели. Он это серьезно? Обратил на меня внимание только тогда, когда вынудили обстоятельства…