Навсегда только ты

Глава 13

Срань. Срань. Срань.

Знаю так не должны выражаться хорошие девочки, у которых есть огромная туча грамот с олимпиад по литературе, но других слов я не находила.

Только не в том случае, когда меня посадили за четвертую парту первого ряда. А Вознесенского прямо за мной.

Камчатка? Серьезно? Меня, отличницу ещё никогда не усаживали на такое позорное место.

Но не это было главной проблемой. А чертов взгляд Глеба, что явно узнал во мне вчерашнюю девушку из кафе и теперь буравил мой затылок.

Игорь Викторович начал урок с повторения пройденного материала и обещания устроить самостоятельную после, за что, конечно, ему большое спасибо. Однако я все равно никак не могла сосредоточиться на цифрах и формулах.

Слух то и дело улавливал копошение позади. Скрип стула, еле слышные вздохи, полные страдания, щелк шариковой ручки, шелест бумаги и нервирующий звук расписывания пасты.

– Эй, новенькая, – в какой-то момент все же докопался до меня Вознесенский, легко тряхнув за плечо. Место соприкосновения тут же обожгло словно огненной плетью, заставляя меня податься корпусом вперёд, лишь бы избавиться от рук Глеба.

Самостоятельная шла уже полным ходом, так что его голос неприятно резанул по ушам.

Тот же и самый и не тот одновременно. Повзрослевший, довольно низкий. Такой, что с лёгкостью мог бы заставить кого угодно делать то, что захочет его владелец.

Впрочем, обернулась я все же не сразу.

– Оглохла что ли?

И даже не со второго раза.

– У меня ручка закончилась, видишь? – Глеб вытянул вперёд предмет разговора, будто это могло для меня что-то значить.

– Вижу, – механически отозвалась, все таки мельком глянув через плечо.

Поворачиваться полностью, давая парню понять, что он полностью завладел моим вниманием, не хотела. Слишком много чести! Пусть меня и бросало в холод от столь неприятного открытия, как наше соседство, я не собиралась показывать этого ему. Только не ему.

– Ой, тьма, – вздохнул он довольно высокомерно, а мне подумалось, что, вероятно, сейчас он закатил глаза. – Ребят, нужна помощь зала, есть у кого запасная ручка?

У меня была. И я бы наверное без зазрения совести отдала, попроси он нормально. Но гнев, тот самый, который я думала уже давно растерял былую мощь, сейчас терзал мою душу похлеще всего человеколюбия.

– А что, Лаврова тебя продинамила? – мерзко усмехнулась Маша с первых рядов, отчего заразила смешками и остальных.

Дьявол! Да заткните ее уже кто-нибудь!

– Кто? – никак не мог понять всей ситуации Вознесенский, за полтора года не только успевший растерять мальчишечью стать, став более мужественным, но и, кажется, мозги.

Я, конечно, изменилась. Но не настолько же!

– Я вам не мешаю? – ожил Игорь Викторович, откладывая бумаги, которые он заполнял ранее, в сторону.

Ну, неужели, проснулся! Что за бардак в этой гимназии?!

– Нет, мы сами справимся, спасибо, – ровно отозвался Глеб. – У нас же самостоятельная.

Игорь Викторович закатил глаза и, махнув рукой, удалился из класса, потребовав обещание списывать не слишком одинаков.

Это и есть хвалебное лучшее образование в городе?

– Нет, ты точно мне кого-то напоминаешь. – внезапно Глеб подсел ко мне.

Одноклассники уже думать забыли о нас, увлекшись списыванием правильных ответов. И мне было бы неплохо углубиться в задания самостоятельной, но…

– Эй, невежливо игнорировать своего нового одноклассника, – тетрадка была нагло выдернута из-под моего локтя.

– Пошел прочь! – прошипела в ответ я, отнимая тетрадь обратно.

И застыла. Лицо Глеба были слишком близко. Настолько, что я с лёгкостью могла посчитать количество его длинных ресниц. И взгляд… Ясные глаза цвета неба, что снились мне тяжкими ночами. Сейчас в них не было ни намека на узнавания. Никакой ненависти и предвзятости. Чистый лист.

Я вздрогнула, когда над партой нависла тень, и подняла голову, прогоняя наваждение.

– Держи Глебушка, – Маша, собственной персоной, стояла с вытянутой рукой, в которой была нужная парню пишущая принадлежность.

– Отлично, – без должного энтузиазма Вознесенский принял шариковую ручку, что внешне выглядела довольно дорого. – Но я тут знакомлюсь вообще-то. Слиняй.

– Глеб, ты не узнал в нашей новенькой ту самую что ли? – ехидно возразила блондинка, картинно прикрыв рот изящной ладошкой.

Маша, в отличие от Глеба, внешне едва ли изменилась. Вся та же вылизанная по последнему писку моды кукла с большим количеством кубометров яда, льющимся изо рта. И пусть ее голос звучал сладко, в нем чувствовалось обещание мучительной смерти.

– Ту самую? – натурально удивился Вознесенский, вновь посмотрев на меня.

Сердце замерло, по лбу потекла капелька пота упав на тетрадь и оставив там кляксу.

Понятия не имею, что с памятью Глеба, но это нужно прекращать. Срочно.

– Кира Лаврова. Неприятно снова познакомиться, – выдавила с ненавистью, одарив его острым взглядом.

С лица Вознесенского сошла улыбка, а я, услышав спасительный звонок с урока, подхватила все свои вещи и тут же сорвалась с места.

С того самого момента я вновь обрела негласный статус изгоя. Иначе объяснить общий игнор меня одноклассниками я не могла. Не знаю, рассказал ли Глеб или Маша всему классу о случившемся или мне изначально не удалось им понравиться. В целом мне было не особо важно.

Потому что они оба вели себя как короли мира. Срывали уроки, могли позволить себе лишнего и молча наблюдали за унижением слабых. Маша так ещё и подбадривала хулиганов, все время крутясь возле Вознесенского.

Но был один человек, не поверивший в распускаемые обо мне слухи. Парень из 11б, Селиванов Рома. Мы познакомились с ним в первый же день, когда я села не на ту маршрутку после уроков. Он был единственным, кто подсказал мне оканчательный маршрут автобуса. Там и разговорились, между ходов выяснив, что с одной гимназии.

Он мне понравился. Не как парень, а как человек. И я впервые подумала: а почему бы и нет? Почему бы не попробовать подпустить к себе кого-то ближе, чем обычно. Ведь в новой школе мне точно будет непросто.