Навсегда только ты

Глава 18

Глеб

– Я никуда с тобой не пойду, Вознесенский! – прошипела девчонка, только раззадоривая мое и без того задето эго.
Как так вышло, что я вообще стою здесь и распинаюсь перед одноклассницей, словно действительно заделался в рыцари? Сложно найти краткий ответ на столь неоднозначный вопрос.
Для начала, я оказался здесь, возле древней остановки, которой уже лет сто никто из местных не пользовался, неслучайно. Сидел себе дома, закрывшись в комнате от душных поучений матери, что решила в кои-то веки заняться моим “воспитанием”, пожертвовав занятием по пилатесу. И это в одиннадцатом-то классе! Самый лучший момент поучать подростка с кучей планов в голове на дальнейшую жизнь без родительской опеки.

Только в дело вмешивалась одна существенная проблема: планов у меня не было от слова совсем. Я абсолютно не знал, чем займусь после школы. Пойти на вышку? Это же все равно, что со школы не уходить. Идти работать? Кем? Душа, конечно, лежала ввязаться в какую-нибудь кровогоняющую авантюру, но, уверен, отец быстро приструнит меня. У него же связи!
В какой-то момент своих тяжких размышлений я подошел к окну, чувствуя тесноту в груди. Хотелось наплевать на зиму, холод, царящий снаружи, и просто распахнуть настежь, а то и вовсе разбить стекла. Впустить освежающий морозный воздух и сделать наконец глубокий вдох. Насладиться хотя бы секундой покоя…
Тогда-то я и заметил знакомый силуэт за окном. Лаврова, как всегда, на всех парах неслась вдоль нашей улицы, словно за ней гналась стая собак.
Я даже нагнулся к окну, до конца не веря своим глазам, чтобы удостовериться, что за ней действительно никто не гонится, но… Что, блин, она вообще забыла в долине?!
Насколько мне было известно, дом Киры находился довольно далеко от гимназии, и добиралась она туда на общественном транспорте, а тут…
В любом случае я всегда, сколько себя помню, был человеком действия. Сначала делаю, а потом думаю. Так вышло и в этот раз. Сорвавшись с места, торопливым шагом выбежал из дома. Удивительно, что куртку не забыл прихватить. А затем оглянулся. Киры на нашей улице уже не было.
Тогда в мою голову за каким-то чертом стукнула идея сходить и проверить, нет ли девчонки на остановке. Ну, куда ей еще идти? К тому же, направления движения как раз совпадало.
Я едва ли представлял зачем это делаю, что скажу однокласснице или, более того, как она отреагирует на мое преследование. Однако, отчего-то наша встреча, раз уж судьба так решила, совершенно точно должна была состояться.
Она и состоялась. Лаврова действительно оказалась на остановке. Сидела, ссутулившись над каким-то конвертом в руках, и благополучно заливала тот слезами.
Тогда-то меня и повело. Во-первых, я уж точно не благородный спаситель девушек из трудных жизненных ситуаций. А во-вторых… Кто, мать его, умудрился довести ее до слез?
Наспех сочинив какую-то сумбурную историю нашей встречи, напрягся. Кулаки чесались врезать по лицу обидчика девчонки, пульс зашкаливал, отбивая набатом. Еще и Лаврова подливала масло в огонь, вовсю строя из себя непробиваемую колючку. А у самой руки ледяные и лицо красное, как спелый помидор. И отчего-то уверен был я, что причина была далеко не в смущении.
– Как будто меня интересует твое мнение, Лаврова, – буркнул, ведя вяло сопротивляющуюся девчонку за собой.
Для начала ее нужно отогреть, а после, надеюсь, получится разговорить и узнать причину раздирающей печали в ее глазах. Надрать задницу ублюдку, обидевшему Лаврову, кем бы он ни был — уже как постфактум.

На этот раз первопричиной ее бед был не я, что удивительным образом придавало мне уверенности в том, что делаю все правильно. Сейчас у меня хотя бы была возможность что-то предпринять, в отличие от прошлого раза.
Ну, не стал бы я колошматить себя за то, что сделал гадость в адрес девчонки и забыл об этом? Так хоть частично, но смогу обелить себя в ее глазах.
Однако, не только приступ вины мною руководствовал. Далеко не только он…
Я сам не понял, как мы оказались на пороге моего дома. Дав указ разуваться ошалевшей от моей бесцеремонности Кире, повел ее к себе в комнату. Было наплевать, попадется ли нам по пути мама или удивится ли Лаврова беспорядку в моей комнате. Какая к черту разница? Отступать на половине пути — все равно, что признавать неверность своих решений. Показывать, что ты в сомнениях, быть слабым. Подобного я позволять себе не собирался.

– Проходи, – пропустил Киру вперед, только сейчас осознав, что в доме было слишком тихо. Мама явно слышала, как хлопнула входная дверь. Но не вышла встретить? На нее это не похоже.
– Это уже слишком, – испуганным зайчонком посмотрела на меня Лаврова, словно только сейчас поняла, что угодила в ловушку.

А я почувствовал разливающееся внутри удовлетворение. Ведь действительно делала все, что я скажу, как послушная девочка, до этого момента. Даже слова не сказала, когда в дом заходили. Или я за своими мыслями их не услышал?

В любом случае испуг Лавровой не подходил к лицу. Не идёт ей бледность.

– Давай живее, – мягко подтолкнул ее в спину. – Очень не хочу затаскивать тебя силой, – я говорила эти слова с нарочитой усмешкой, чтобы дать ей понять, что не собираюсь причинять зла.

Да и что бы я вообще с ней сделал? Не извращенец же вроде, хоть и слегка поехавший.
– Ты чокнутый засранец, Глеб, – сероглазке оказалось достаточно всего пары секунд игры в гляделки, чтобы понять, что можно пускать в ход оскорбления.

Это она зря. Не люблю я такое сквернословие. Особенно срывающееся со столь привлекательных уст.
– Ты не представляешь насколько, Кира, – наклонившись, прошептал девчонке на ухо, стянув с ее головы шапку. – Чай черный или зеленый?

Мне нужен был повод спуститься вниз и выяснить, что задумала мама. Она не могла знать в лицо мою одноклассницу, чтобы начать тревожить ее родителей. Но вот отцу настучать вполне — и просить не надо. А мне лишние столпотворения и семейные разборки сейчас ни к чему. Так хоть схожу, скажу, чтобы не волновалась почем зря.