Навсегда, твой Гром...

Глава 15

Алиса

Алису начал мучать этот вопрос, когда она увидела мужчину у двери Смотровой. Точнее не так. Когда она поняла, что мужчина крутился у двери Виктории. Но он спешно покинул площадку, и Нестерова начала успокаиваться. В голове четко формировалось желание позвонить Громову. Но Алиса решила сначала зайти в квартиру одна.

Здесь кто– то был до нее. Алиса почувствовала это сразу, потому что в воздухе стоял непонятный запах гари. Словно гость находился рядом с костром и принес эти ароматы сюда. Нестерова двинулась вглубь квартиры, не спеша. Толкнув первую дверь, она оказалась в спальне. На кровати лежала записка. Алиса не могла точно сказать, как она обратила внимание именно туда, но взгляд будто сам «приклеился» к этому несчастному листку.

«Вышил ежик из тумана, вынул ножик из кармана, буду резать, поджигать, все равно тебе бежать».

– Во что же я вляпалась?

Алису пробрал страх, надо было сразу звонить Громову, когда только нашла ключи. А вдруг с ней в квартире убийца? И ее здесь даже не сразу найдут, а с кем останутся ее дети? Кто о них позаботится? Родители не вечные, а у брата своя жизнь. Вопросы вихрем проносились в голове, и Алису начинала накрывать паника. Услышав копошение в коридоре, она открыла тумбочку, надеясь там найти хотя бы что– то, чем можно защититься, ну или хотя бы отвлечь убийцу. Дверь открылась, и Алиса вскрикнула, тут же зажав рот кулаком, и осела на кровать. Сорокин и Громов смотрели на нее с укором. Оба были вооружены. Алиса видела знакомых ей людей, которым доверяла, но напряжение все равно не отпускало. Тишину разрезал кашель следователя и Нестерова вскрикнула.

– Алиса Вадимовна, ну что вы кричите. Все свои, давайте– ка теперь выясним, что вы делаете здесь?

Алиса встала и молча достала из кармана листок бумаги, который по инерции туда положила, стоило ей услышать шум. Затем она передала его следователю. Тот сначала прочел сам и передал Громову. Лицо Богдана словно окаменело. Было ясно, что он знаком с посланием, которое оставили здесь. Нестерова решила объяснить, откуда у нее появилась эта записка.

— Это лежало в тумбочке, и кажется, найти послание должен был Богдан.

Имя Громова она словно выдохнула, вновь опускаясь на кровать.

– Алиса, что ты здесь делаешь? – В это раз вопрос был от Громова, и он явно был настроен не особо дружелюбно. Видя его настрой, девушка решила отвечать честно.

– Я ездила на работу, знаю, что опечатано, но мне очень хотелось. В шкафчике Вики был ключ, я подумала, что от квартиры. В личном деле взяла адрес. И вот, я здесь. Пришла на пять минуть раньше вас.

– Алиса Вадимовна, а что видели, пока нас не было? – Сорока сразу понял, что девочка о чем– то не рассказала. И он оказался прав. Громов в это время молчал, со злобой глядя на Нестерову.

Алиса зачем– то кивнула, нервно сцепила руки в замок и договорила.

– Из квартиры выходил мужчина. – Она подняла голову, и столкнулась глазами с Богданом. – Я не рассмотрела его. И поняла, что из квартиры Вики, когда уже к двери подошла. Я в лестничный проем его увидела.

Громов никак не отреагировал на ее слова. Аркадий в этот момент почувствовал себя третьим лишним.

– Богдан, я правду говорю.

Нестерова резко вскочила с кровати и подбежала к Громову. Мужчины явно такого не ожидали. Алиса толкнула Богдана в грудь и тут же оказалась прижата к его телу. Она не видела, как Громов кивнул Сорокину на дверь, и тот вышел. Тело Алисы начала сотрясать дрожь. Богдан подхватил девушку на руки, и она тут же зарылась носом в его воротник, он пошел к выходу. У двери Богдан неожиданно остановился.
– Сорок, у Вики в квартире были камеры. Мои ребята восстановят доступ. К вечеру записи будут, посмотрим.
Громов с трудом посадил Алису на пассажирское кресло своей машины, она очень крепко вцепилась руками в его воротник и не отпускала. Богдану все же удалось вырваться из ее хватки, он сам пристегнул Алису, сел на водительское и набрал их семейному врачу. Алиса плохо помнила то, что Громов с кем– то говорил по телефону, дорогу она вообще не видела. Нервное напряжение дало о себе знать. Нестерова каким– то образом успела скинуть сапоги и сейчас сидела, обняв себя за коленки, и раскачиваясь из стороны в сторону. Даже психически устойчивого Громова ее состояние пугало. И он надеялся, что таблетки, которые назвал по телефону врач, ей помогут.

Богдан открыл пассажирскую дверь, Алиса даже не заметила этого. Он обхватил ладонью ее подбородок и заставил повернуть голову. То, что плескалось в ее глазах – удивляло Громова. Он не мог понять ее эмоций, они были словно спрятаны за бетонной стеной. Богдан надавил Алисе на скулы, заставляя ее открыть рот. Сразу же положил ей на язык таблетки, и уже освободившейся рукой начал открывать бутылку с водой. В следующую минуту он поднес тару к ее губам. Девушка сама запрокинула голову и начала пить. Это уже радовало.

Богдан убрал бутылку от Алисиных губ, закрутил крышку и начал закрывать дверь. Алиса откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Больше она не смогла разомкнуть веки – Морфей окутал ее и забрал в свою пучину безмятежности.

В сознание девушки настойчиво врывалась телефонная трель. Тяжелые веки поднимались с огромным усилием. Алиса не понимала, как утро наступило так рано и, что, вообще, происходит. Взгляд сразу же наткнулся на большие панорамные окна, такого вида в квартире Громова не было. Они были загородом, и озеро, которое сейчас видела Нестерова, было ей смутно знакомо. Оно находилось рядом с ее домом. Они с детьми ходили туда гулять, хотя само озеро и относилось уже к соседнему коттеджному поселку, Алисе оно нравилось. Девушка села в кровати, попутно отмечая, что одежда осталась на ней. Вся, кроме верхней. Значит Богдан ее раздевал. Спасибо, что не до конца. Она бы умерла со стыда. Нет, Алиса уже была взрослой девушкой, у нее двое детей в конце концов, но еще ее воспитывали родители из советского союза. Поэтому девушка была высоких моральных норм. Хотя один раз она пошла во все тяжкие, но это было единожды и ради заветной цели. Тогда Нестерова оправдывала себя так, сейчас она просто радовалась, что не придется краснеть перед Богданом. Потом в голову пришли отрывки вчерашнего дня. И ее истерика и то, как Громов давал ей таблетки. Кажется, краснеть все же придется. Ладно, переживем.