Навсегда твоя

Глава 6

Наши дни... 

— Знал, что найду тебя здесь. 

Я с силой пальцами сжимаю калитку стойла, делаю глубокий вдох и на выдохе разворачиваюсь в сторону входа в конюшню. Там стоит Слава, вальяжно прислонившись плечом к деревянному косяку, и смотрит на меня насмешливым взглядом. 

— И зачем ты меня искал? 

— Скучно здесь, — пожимает он плечами и делает шаг в мою сторону. — Плюс, хотел извиниться. 

— За что конкретно? — поднимаю я брови. 

Слава смотрит себе под ноги, медленно вышагивая по прелому сену, и улыбается: 

— Да, есть из чего выбирать. Хочешь? 

— Что? 

— Выбрать, Ясь, — поднимает он глаза, остановившись в метре от меня. — Хочешь? 

— Нет, — отворачиваюсь я от него, чтобы открыть калитку. — Мне ничего от тебя не нужно. Ни извинений, ни... 

— Ни — чего, Ясь? — ложится его ладонь на калику, не позволяя её открыть.  

Я смотрю в его глаза, которые вновь слишком близко, которые по-прежнему заставляют моё сердце неровно стучать, которые всё так же красивы. Или даже ещё красивее. Но их выражение... Смесь интереса и насмешки, которые прячут за собой гнев и боль.  

Мне тоже больно, Слав... Если бы ты знал, как мне больно уже очень давно. Так давно, что я почти привыкла к этому ощущению, и, если бы не мой сын... Только он и не даёт мне утонуть окончательно. Но твоё присутствие... Оно делает мою боль острей. 

— Ни твоего общества, Слав. 

— Брось. Тебе наверняка тоже здесь скучно. И потом, твой муж был уверен, что я составлю тебе замечательную компанию. Помнишь? 

— Моему мужу свойственно ошибаться. 

— Давай я извинюсь! — повышает он голос, разворачивает меня за плечо к себе лицом и встаёт напротив, заключив в кольцо своих рук. — Бесит, когда ты называешь его своим. Бесит, что вышла за него замуж, родила ребёнка, — выплёвывает он в сторону, а затем смотрит на меня. Взгляд меняется, становится более примирительным и спокойным: — Но я готов извиниться. За поцелуй, например? 

— Не стоит, — мой голос предательски дрожит. — Лучше отойди от меня и дай вывести лошадь. 

— Не стоит, потому что?.. — ползёт по его губам ленивая усмешка.  

Я молчу, боясь пошевелиться. Нет, не боюсь, конечно. Просто у меня нет на это сил. Когда он так близко, когда его взгляд держит, когда его тёплое дыхание касается моей кожи. Да, я сказала ему, чтобы он не смел ко мне прикасаться. И теперь жду, что он меня не послушает... 

Я закрываю глаза, когда Слава склоняется к моему уху: 

— Потому что понравилось, да? Потому что всё, что ты говоришь пропитано ложью. Но я доберусь до истины. Обещаю. 

— Как обещал всегда быть рядом? — шепчу я непроизвольно. — Тогда мне не о чём беспокоится — грош цена твоим обещаниям, Слав. 

— Ты сама виновата! — с яростью дергает он калитку. 

— Безусловно, — усмехаюсь я, выдерживая его тяжёлый взгляд. 

— Винишь меня? — сужает он глаза. — Я не просил тебя ни о чём таком.  

— Да, ты всегда воспринимал меня, как должное. И без зазрений совести вычеркнул из своей жизни несколько лет нашей дружбы, когда стало сложнее, чем обычно. 

— Ну... горевала ты по этому поводу недолго, — шипит он. 

— Так о чём это говорит? — пренебрежительно интересуюсь я. — Правильно, о том, что нам плевать друг на друга. Всегда было плевать. Общались только, потому что жили по соседству, да? Только, потому что наши родители дружили. Придумали себе крепкую дружбу, дали клятву. А всё и яйца выделанного не стоило, верно? 

— Хочешь меня разозлить, Ясь? Пристыдить, может?  

— Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое, Слава. Хочу перестать для тебя существовать, как это было всего несколько дней назад. 

— Ты не переставала для меня существовать! Никогда! 

— Прости, я, что, каким-то образом пропускала твои звонки?  

— Я ждал, что ты мне позвонишь. Всё время ждал. И выходит, что зря. 

— Вых-ходит, — ломается мой голос, но я продолжаю твёрдо смотреть в его глаза. 

Дурацкий разговор, бессмысленный. Пустые обвинения и слепая ложь. Всё ложь. Мы скоро в ней увязнем с головой. 

— Я просто хочу понять! — вновь дергает он калитку, отталкиваясь от неё, делая шаг от меня, запуская пальцы в свои волосы. — Всего лишь хочу понять... 

— Не ври себе, — советую я, наконец, открывая калитку. Прохожу к Заре, касаюсь ладошками тёплой и гладкой шкуры на её шее, а затем на морде. — Ты, Слава, уже решил, что всё из-за тебя, а теперь ищешь подтверждения. Наверное, чтобы потешить свое эго. Я помогу тебе. Да, я вышла за твоего отца, чтобы насолить тебе. Я живу в несчастливом браке, согреваясь единственной мыслью: зато Славе на зло. Я не мазохистка, нет, но, если это меня отомстит, то почему бы не потерпеть? 

Я перевожу взгляд на Славу: его пальцы сжаты в кулаки, на скулах играют желваки, в глазах горят неверие и злость. 

— Доволен? — едва слышно спрашиваю я. 

Но он слышит. Дёргается, как от удара и с рыком бьёт носком кеда по калитке, пугая лошадь. Я успеваю перехватить её за узды, успокаиваю и слышу, как Слава выплёвывает, прежде чем уйти: 

— Пошла ты, Ясь. 

Я бы пошла... Да не отпустят. Впрочем, мне и идти-то некуда. 

Эта мысль воскрешает в памяти всё то, что я потеряла, и грудь сдавливает боль. Дыхание перехватывает и начинает кружится голова. Я упираюсь ладонями в колени и часто дышу, пытаясь изгнать из сознания мучительные воспоминания, мысли.  

Это. Прошлое. 

Мне не дано его изменить. 

Его нужно принять и продолжать жить. Ради Мити. Я просто не имею права себя жалеть. Нельзя. 

А Слава... Ему не нужна правда. Как не нужна я сама. 

Заря нетерпеливо перестукивает копытами, что приводит меня в себя. Я выпрямляюсь, открываю глаза и делаю глубокий вдох. Всё хорошо. Моему ребёнку нужна счастливая мама, и я буду именно такой. 

Я иду к стене, на которой висит седло и, сняв его, закрепляю на крупу лошади. Затягиваю ремешки, проверяю фиксацию. Механические действия освобождают сознание от мыслей, приносят в сердце лёгкость. Я всегда любила лошадей, их добрые глаза, бесконечное спокойствие. Они, как люди, разве что, намного добрее и понимают тебя лучше.