Навсегда твоя

Глава 7

Август, 2016 год... 

Я слышу звонок в дверь и тут же бегу вниз — у нас со Славой сегодня грандиозные планы! 

— Что? Что такое ты говоришь, Свят? — доносится до меня взволнованный голос мамы, и я мгновенно настораживаюсь, прибавляя шаг. 

В дверях стоит отец Славы, и по его лицу не понятно, что случилось. А вот мама... Мама одной рукой держится за сердце, а пальцами второй вцепилась в ворот его пиджака. 

— Мам? 

Две пары глаз впиваются в меня. У мамы совершенно бледное лицо, которое мгновенно начинает кривится от слёз: 

— Слава, девочка моя... 

Я не на шутку пугаюсь, сердце за секунду набирает бешенную скорость. Кто-то пострадал? Что-то случилось с мамой Славы? Или с ним самим? Почему здесь его отец? 

— Нужно... — вновь смотрит мама на дядю Свята. — В какой он больнице? Мы сейчас же должны поехать к нему! 

— Боюсь, реанимация лишь формальность, Карина, — без эмоций замечает он. — Авария была слишком серьёзной... 

— Кто в больнице? — падает у меня сердце. 

— Не смей так говорить! — в то же время кричит мама и начинает что-то искать на полке. — Слава, твой папа... Он... в больнице. Мы нужны ему, милая. Нужно... скор-рее ехать к нем-му... 

Папа? Папа попал в аварию? И сейчас в реанимации? 

— Ключи... где же эти чёр-ртовы ключи?! — мама срывается, скидывает все вещи с полки и, рыдая навзрыд, сама бросается на пол, чтобы снова их искать. 

Я спешу ей на помощь, ещё не готовая поверить в реальность случившегося. 

— Карина, возьми себя в руки, — холодно замечает дядя Свят. — Я вас отвезу. Идёмте. 

Эти слова действуют на маму, как успокоительное. Она поднимает заплаканные глаза на меня, протягивает ко мне руку и, обхватив мои пальцы своими, поднимается на ноги: 

— Да... да. Спасибо, Свят. Пойдём, милая. 

Мы втроём занимаем заднее сидение машины отца Славы, и он говорит водителю номер больницы, в которой сейчас находится мой отец... 

Папа... Это не может быть правдой. Пап, борись! Ты должен жить. Ради нас с мамой, ты должен жить! Пожалуйста, папочка... 

Пока мы едем, время тянется невыносимо медленно и в то же время его, словно не существует, потому что в больницу мы врываемся буквально через секунду, после того как сели в машину.  

Мама крепко сжимает мою руку, словно только это ей помогает держаться. У меня онемели пальцы, но я не обращаю внимания. Сейчас ничего не имеет значения. Сейчас нам с мамой нужно знать, что с папой всё будет в порядке. Только это важно. И больше ничего. 

Нас провожают в комнату ожидания и обещают, что врач, который расскажет нам о состоянии папы, придёт к нам, как только освободится. Мы вынуждены ждать, заняв мягкий диван и крепко обившись. Минуты неизвестности тянуться, как резина, из одной перетекая в другую, но, словно оставаясь на месте. Потому что ничего не происходит. Врача всё нет. Тихие слёзы катятся с глаз мамы. А я не буду плакать. Потому что папа не может умереть. Мне плевать, что сказал дядя Свят. Он не доктор. Он ничего не понимает в медицине. У него другая специальность. А вот врач, врач папы, придёт и скажет, что всё будет хорошо. 

Не может быть по-другому. 

Я не хочу. 

— Карина, ты всегда можешь рассчитывать на меня. Договорились? — врывается в наш с мамой мир голос дяди Свята, о котором мы совершенно забыли. 

— Не смей, слышишь? — шипит в его сторону мама, сильнее сжимая меня в своих объятьях. — Не смей хоронить его раньше времени! 

— Прошу, будь благоразумна... 

— Заткнись! Молчи или уходи отсюда, ясно? 

— Совершенно. 

Зачем он так говорит? У него, что, вообще нет сердца?  

Я провожаю его спину злым взглядом до самого окна, к которому он отходит, и тут дверь в комнату открывается. Врач! Мы с мамой подскакиваем с мест, вновь берёмся за руки и с замершим сердцем ждём, когда он приблизится к нам и заговорит. 

— Как я полагаю, вы супруга Ромашова Дмитрия Александровича? 

— Верно. Карина Марковна, — часто кивает мама. — Это наша дочь, Слава. 

— Приятно познакомится, меня зовут Ирш Валерий Валентинович, я дежурный врач. Карина Марковна, ваш супруг попал в автокатастрофу, "Скорая помощь" доставила его в нашу больницу в очень тяжёлом состоянии. Чудом, если быть откровенным. Карина Марковна... мы... мы сделали всё, что было в наших силах, но боюсь, этого недостаточно, чтобы ваш муж остался жив.  

У мамы подкашиваются ноги, но рядом вырастает дядя Свят и успевает её подхватить за плечи, я же ощущаю себя так, словно весь мир в один миг опустел. 

Недостаточно, чтобы ваш муж остался жив... 

Недостаточно... 

Остался жив... 

Это значит, что он точно умрёт?.. 

— Присядьте, Карина Марковна... 

— Но... Что...  

Маму усаживают, дядя Свят продолжает обнимать её за плечи, а я остаюсь на месте, словно окаменела. 

— Карина Марковна, сейчас ваш супруг в реанимации, он находится на аппарате жизнеобеспечения. Нам остаётся лишь следить за его показателями. Я не отговариваю вас верить в чудо, но советую приготовится к любым последствиям.  

К любым последствиям... 

Я не могу здесь больше находится. 

Кажется, я задеваю плечом доктора, когда бегу мимо него к двери. Воздух! Мне нужен воздух. Но вокруг лишь стены. Давят, словно они живые и шевелятся. Словно вознамерились раздавить меня, уничтожить, не дать сделать и вдоха. Или это так сдавливает мою грудь? Отчаяние и боль, которым я не позволяю развернуться в полную силу? 

Плевать. 

Мне нужно бежать. Бежать от этого места, как можно дальше. Я знаю, что там им меня не достать. Им не добраться до меня. Я не позволю! 

Не хочу. 

Лестница. Люди. Стены. Коридоры. Всё смешивается. Становится каким-то размытым пятном. Но там... Где-то там, куда я бегу, всё станет понятным и чётким. Я чувствую. Знаю!