Навсегда. Твоя

Глава 4. Макс

Ольга бы сказала, что я мерзавец и оказалась бы права, скорее всего. Да я такой и не скрывал. Может, раньше и пытался примерить маску, не показывая сразу понравившейся красотке свои дурные манеры, но сейчас даже не собирался притворяться, строя из себя божьего одуванчика.

Да, я подлец, редкостный гад и неудачник, как любил повторять периодически мой отец, особенно в моменты, когда я в очередной раз его разочаровывал.

Он-то мечтал о сыне, думая, что тот пойдет по его стопам, станет солидным бизнесменом на зависть всем, сколотит состояние и заживет скучной и правильной жизнью. Но судьба над папочкой пошутила сильно, наследник-то родился, но вот подчиняться не собирался, надеясь прожить собственную жизнь так, как того хотел сам. Однако, и с надеждами, и с планами вышла неувязочка. Большая. Все летело к чертям безвозвратно, и я тому почти не препятствовал.

Поначалу, конечно, пытался, сопротивлялся, рвал жилы и лез на рожон, но потом… потом смирился, стараясь принять тот факт, что если ты родился с золотой ложкой во рту – это ровным счетом не означает, что будешь счастливчиком по жизни, а не конченным чудаком.

Жестокая реальность очень быстро предъявила мне счет, а вот наличных, чтобы оставить чаевые, не оказалось, и тогда она взяла другим. Не деньгами… сердцем. Вырвало его из груди к чертям собачьим, сделав меня твердым, как булыжник на мостовой, и жестоким в чем-то.

– Ну и чего ты напугал девчонку? – выслушав мой рассказ после очередного стакана, просила Оля.

Наверное, я идиот, раз так и не смог отпустить!

Сколько уже порывался вычеркнуть ее из жизни, а все равно, каждый раз стоило надраться, как приползал к бывшей. А ведь лет пять прошло, как расстались, как эта глупая кукла растоптала всю мою душу, вывернув после ту наизнанку. И в такие моменты ощущал я себя полным ничтожеством, однако, поделать ничего не мог.

– Это я так подкатываю! – кивнул, пытаясь сосредоточить на Оле расфокусированный взгляд.

– Ну ты и придурок, Некрасов. А еще голову ломал, отчего я тебя бросила!

– Бросила? – хмыкнул я зло. – Ты мне рога наставила.

– Ты сам напросился! – пододвинув мне тарелку с пельменями, серьезно произнесла Ольга. – Сильно запал, да?

К чему такие вопросы? Разве я так уж часто приходил и вываливал на нее такую правду? Помнится, нет. Это впервые, да и в целом случайно вышло вообще.

Не хотел делиться, а потом понял – не могу молчать. Въелась зараза, под кожу пролезла и зудела там занозой.

– Макс, ты бы не нарывался. А вдруг дружок действительно ее при связях?

– Ой, я тебя прошу, – махнул рукой, пытаясь прогнать белые точки, – обычный папенькин слюнтяй, который может лишь пугать и все!

– Пугать! – откинулась она на спинку стула. – Может, тебе зеркало подарить? Тебя метелили так последний раз, когда? В школе?

– Согласен, – даже спорить не стал. – Рука тяжелая, но…

– Не но! – замотала она головой. – Берись уже за голову. Тебе почти тридцать, и вообще прекращай пить, иначе снова вылетишь с работы.

– Сплюнь. Батю удар хватит! У него столько знакомых нет!

– Тем более. Хочешь, намекну своей подруге, что ты холост? – похоже, это был последний аргумент у Ольги, чтобы заставить смотреть меня на мир трезво.

– Это какой? – зачем-то спросил я, накалывая вилкой непослушный пельмень в тарелке. – Впрочем, не надо. Они все у тебя страшные.

– Максим! – повысила она голос, но я-то знал, Ольгу этим не разозлить. – Побойся бога!

– И без твоих подруг тошно. Кстати, одна из них… Эта, – задумался я, – Соня и так пытается меня склеить.

– А ты? – подперла Ольга рукой щеку. – Не поддаешься? Честь блюдешь?

– Ага, ее честь… – скривил губы.

– Ну, она симпатичная, ты бы присмотрелся.

– А ты не будешь ревновать? – вскинув взгляд на бывшую, спросил я, зная и без того прекрасно, что ей фиолетово до всего.

Но все равно… каждый раз словно надеялся получить противоположный ответ, будто бы от этого что-то могло измениться.

– Я? Макс, – покачала Оля головой, – наша история закончилась уже давно!

– Для тебя… – с чувством сожаления произнес я.

Привыкнуть уж должен, а все равно внутри периодически саднило. Может, обида не давала вздохнуть, может разбитые мечты. Но Оля права тысячу раз: все в прошлом и ворошить его не стоило. И, возможно, мне нужно просто еще немного времени, чтобы ужиться с мыслью, что она теперь чужая, не моя.

Батя, узнай, где я, решил бы запереть меня в психушке и это как минимум. Кстати, о нем… Я почти обуздал свои дурные мысли, как отец напомнил о себе звонком! Вот старому лису не жилось спокойно. Что на этот раз-то?!

– Максим, – начал он так, что захотелось встать и вытянуться по струнке. – Ты помнишь, какой завтра день?

– Вторник, – ответил я, всматриваясь в календарь за Ольгиной спиной.

– Не паясничай. Завтра ты приглашен на ужин.

Твою мать! Точно. Ужин… что-то отец говорил об этом пару недель назад, но в голове был туман, и я не заострил на этом внимания.