Навсегда твоя

Глава 1.Наследство

Часть 1. Встреча

Утро началось как обычно — с криков.

— Костя, надень штаны, мы опаздываем!
— Аня, уйди от стола!
— Костя, пожалуйста, посмотри на меня, надень штаны!

Сын сидел на кровати и раскачивался. В его мире сейчас были только эти ритмичные движения, и мои слова проходили сквозь него, не задевая. Я вздохнула, натянула на него штаны сама, пока он не начал протестовать. Семь лет. Почти не говорит. Но мой. Самый родной.

Аня в это время умудрилась стянуть скатерть со стола, и теперь по полу катилась кружка с недопитым чаем. Я зажмурилась на секунду, досчитала до трёх и пошла за тряпкой.

За окном была весна. Календарная. За окном всё ещё лежал снег — серый, ноздреватый, с проталинами возле дороги. Март. Время, когда ждёшь тепла, а получаешь только слякоть.

Антон сидел в своей комнате. Маленькой, закутке между ванной и входной дверью. Там едва помещались стол, стул и узкий диван, на котором он иногда спал, когда мы ссорились. Из этой комнаты не было окон на улицу — она выходила на закрытую веранду, заставленную старыми вещами. Антон мог сидеть там хоть весь день — и не увидеть, что происходит за калиткой. Сейчас он сидел за компьютером, как всегда. Работал из дома. Смотрел в монитор. Нас не видел и не слышал.

— Я ушла! — крикнула я, застёгивая куртку и хватая коляску.

— Ага, — донеслось в ответ.

Я выдохнула и вышла.

— Костя, возьми книгу, — напомнила я сыну. — И не потеряй.

Он послушно взял с тумбочки потрёпанную книжку с картинками. Логопед сказала: никаких планшетов и телефонов на улице, только книги. Дома можно мультики — по телевизору, не больше часа. Я старалась соблюдать все рекомендации.

Костя шёл рядом, уткнувшись в книгу, перелистывал страницы и что-то бормотал себе под нос. Аня вертелась в коляске, пытаясь поймать снежинки, которые всё ещё падали с неба — редкие, последние.

Наш дом стоит в четырёх метрах от забора. От крыльца до калитки — дорожка, которую я хожу сотни раз в день. За забором — ещё два метра, и начинается асфальтированная дорога. С другой стороны дороги, напротив, тоже дома — обычные, деревенские, с палисадниками. Слева от нас, метрах в полутора, соседи — их не видно за высоким забором, но слышно иногда: собака лает, музыка играет. Сзади, через три метра огорода, тоже соседи.

До сада дошли быстро. Костю я сдала воспитательнице, Аню — в ясельную группу. Поцеловала обоих, пообещала забрать после обеда и побрела обратно.

Я подходила к калитке и вдруг замерла.

Возле моего дома, прямо у дороги, стоял огромный чёрный внедорожник. Дорогой. Чужой. Он смотрелся здесь как космический корабль, приземлившийся посреди мартовской слякоти.

Я замедлила шаг. Сердце почему-то забилось быстрее.

Из машины вышел мужчина в строгом костюме. Ухоженный, с папкой в руках. Оглядел меня — и шагнул навстречу.

— Карамова Алина Николаевна? — спросил он официально.

— Да, — ответила я настороженно.

— Я представитель нотариальной конторы города, — мужчина показал удостоверение. — Мы вас долго искали. Два года искали, если честно. Мне нужно передать вам важные документы. Дело не терпит отлагательств. Если можно — прямо сейчас.

Два года. Искали два года. У меня похолодело внутри.

Я растерянно обернулась на дом. Антон в своей комнате, за закрытой дверью, за верандой. Он не видит. И хорошо.

— Давайте… давайте в машине, — решилась я.

Мы сели в салон. Кондиционер приятно холодил, кожаные сиденья пахли дорого и чуждо.

Нотариус разложил передо мной бумаги и начал объяснять. Я слушала и не верила.

— Завещание оставил Андреев Андрей Валерьевич, — начал он. — Скончался два года назад. Вы указаны как одна из наследников.

— Одна из? — переспросила я.

— Да. У него есть двое детей — сын Андрей и дочь Екатерина. Они тоже наследники. Но вам он оставил отдельную сумму и ежемесячные выплаты.

Я наморщила лоб, пытаясь вспомнить. Бабушкина деревня. Там был дом на холме, метрах в семи от бабушкиного забора. Его строил мужчина — я тогда ещё удивлялась, зачем так высоко, ведь с холма дует ветер. А потом он поселился там. Высокий, немного суровый на вид, но с глазами, которые улыбаются, даже когда губы серьёзны.

— Я помню его, — тихо сказала я. — Но он… он не родственник. Просто сосед бабушки.

— Знаю, — кивнул нотариус. — Он подробно описал в завещании, почему оставляет вам это. Хотите прочитать?

Я кивнула, и он протянул мне лист.

Почерк был неровный, старый, но слова… слова ударили прямо в сердце.

«Алиночка, если ты это читаешь — меня уже нет. Я помню, как ты приходила ко мне, когда тебе было пятнадцать-шестнадцать. Сын тогда редко приезжал — всё карате, соревнования, учёба. Не то чтобы мы ссорились, просто жизнь развела. А ты приходила. Просто так. Сидела со мной, слушала мои рассказы. Мы жарили шашлыки, пекли картошку в золе. Ты спрашивала про Андрея, и я рассказывал. А потом говорил, что он бы в тебя влюбился, если б вы встретились. Я и сейчас так думаю.

Ты скрасила мои последние годы в деревне. Ты была единственной, кто приходил просто так. Я хочу, чтобы у тебя всё сложилось. Прости, что не могу помочь при жизни — помогаю хоть так.

P.S. Андрей знает. Я ему всё рассказал про тебя. Он ищет тебя. Или найдёт, когда придёт время».

У меня защипало в глазах. Я моргнула, прогоняя слёзы.

— Что именно он мне оставил? — спросила я.

— Ежемесячные выплаты в размере трёхсот тысяч рублей. Пожизненно, с ежегодной индексацией. А также накопившаяся сумма за два года, пока мы вас искали — семь миллионов рублей.

У меня потемнело в глазах. Я вцепилась в сиденье.

— Сколько?

— Семь миллионов, — повторил он спокойно. — Деньги уже переведены, вы можете получить их сегодня. В посёлке есть банк, но для оформления некоторых документов нужно съездить в город. Я отвезу вас и привезу обратно.

Я посмотрела на часы. Антон будет злиться, но это слишком важно.

— Поехали, — выдохнула я.