Навстречу друг другу.

Часть 41. Рано... Так быть не должно!

Поправив складки платья, грустно вздохнула. Мы сейчас могли бы быть дома, сидели бы у камина, папа бы сидел в ногах у мамы и читал малышам сказки. Но вместо этого мы на том самом приёме, что устроил Дур для Дами. Дур не оставлял надежд, поэтому Дамир поддерживал меня из-за всех сил. И морально, и за локоть.

Я бы не назвала этот вечер таким уж вечером. Время было только пять и сколько-то там минут. Однако я знала точно, гости намерены задержаться до как можно дольше, то бишь до утра.

Дурлан стоял рядом с Дами, держа в руке какой-то алкогольный напиток, и всматривался в лица каждого. Зачем он это делал? Думаю, рассчитывал на очень скорую встречу. Я же думала, что его истинная объявиться только когда он переключиться на другое дело. Так всегда бывает, уж я-то знаю.

Например, недавно увидев мои округлившиеся фото в инсте, объявился бывший, про которого я и думать забыла, и, если бы не его манера речи, не узнала бы. Диалог начался со слов: «Это мне назло ты залетела», к середине я была облита грязью и помоями. Он отказывался верить в то, что я не плачу по нему в подушку и не мечтаю его вернуть. Поэтому я не сдержалась. Подловила Дамира и сняла сторис где меня обнимают и чмокают в щёчку, и только удостоверившись, что все завистницы и завистники её посмотрели, заблокала его. А другие пусть локти кусают! Мой мужчина просто мечта!

Интересно, какой окажется девочка Дурлана? Сдружимся ли мы? А подружатся ли наши дети? На эти вопросы я пока не могла ответить в силу обстоятельств. Но очень хотелось бы подружится! Обсуждать то, что понимаем только мы, жены псов сутулых. Это было бы прекрасно!

Недалеко от нас стояла Рия и разговаривала с каким-то солидным мужчиной с сединою на висках, прям как в песне, и кокетничала. Устраивая себе жизнь, одним словом. Именно поэтому я решила не говорить ни ей, ни Дамиру ни тем более Дурлану, о том, что как-то побаливает низ живота. Чисто из солидарности, хоть меня и просили сообщать о таком сразу.

Я как женщина понимаю, как приятно, когда ты идешь вся такая в новых шмотках и все оборачиваются или подходят познакомиться. Как приятно когда тобой интересуются. Нет, не так. Это очень поднимает эго и настроение.

Несмотря на это Дамир был бледен и вежливо отказывался от любых разговоров задумчиво смотря на мой живот. Будто не мог понять, что происходит и в чём дело.

Ноги затекли и я решилась на отчаянный шаг. Размять их несмотря на волнения мужа. Вечер проходил хорошо. Пройдясь туда-сюда, пыталась не засмеяться, потому что Дами, что ходит за мной хвостиком был очень комичен, но ещё комичнее было то, что за Дамиром свою компанию таскает Дурлан, недовольно сверкая глазами.

Нет, правда, за этим смешно наблюдать. Дурлан ходит за Дамиром, а люди, что что-то хотят от Дурла неуверенно переглядываются и шагают за мужчинами. А я их гордый предводитель! Их вождь! А это мое племя!

Решив не шатать его нервы и не испытывать нервы Дурла привалившись к стене, задумчиво прислушиваюсь к себе. Пить хочется. А боль так и не отпускает. Несмотря на обезболивающее, что я приняла перед приёмом.

— Дами-ир, — жалобно тяну и глазками хлоп-хлоп, — мы пить хотим…

Мужчина вздрагивает, трёт переносицу, что-то ворчит, кивает и процессия из Дамира, Дурлана и его компании уверенно направляться к столу с закусками.
Найдя глазами Рию улыбаюсь, встречаясь с ней взглядами. А потом ощущаю это. Лицо неверующе вытягивается, в глазах застывает шок и страх, а руки непроизвольно прижимаются к животу. Как так? Рано... Не должно быть так! По ногам течёт вода. В платье это не видно, но кажется Рия всё и так понимает.

Оставив своего кавалера томиться в неизвестности подбегает ко мне.

— Главное дыши! Желательно размерно. Всё будет хорошо! — успокаивает меня, выглядывая моего мужа, что, бросив бокал с водой, мчался к своей, кажется рожающей жене, — Неси её в комнату.

Напутствуют нас, стоит только оборотню подхватить меня на руки. Я цепляюсь за него, словно тонущий за спасательный круг, делая дыхательную гимнастику.
Именно сейчас, когда он несётся со мной по коридору в нашу комнату, я понимаю, что эмоции, чувства наши едины, как и мысли. Нам очень страшно. А в голове одна цензура, не более.