Навстречу любви

Глава 3

Аннабель шла рядом с хозяином дома, прекрасно сознавая, что ей предстоит выслушать и выдержать потом. Но терпеть унижения, оскорбления со стороны мачехи с молчаливого согласия найденного отца и сводных сестёр в течение целого года было уже выше её сил. Больше она не позволит издеваться над собой и памятью своей матери.

Семнадцать лет своей жизни она была безоблачно счастлива, росла в атмосфере любви, радости и добра. Она любила своего опекуна лорда Джона, была привязана к гувернантке мисс Липен. А уж как ей было спокойно и хорошо рядом с миссис Купер и добрейшим Бейкером, которые баловали свою любимицу и души в ней не чаяли, за что Аннабель платила им тем же. Первые цветы в оранжерее – для любимой Барбары, первая клубника – для Бейкера. Правда, они съели её вдвоём, но всё равно Аннабель помнила тот смех, с которым встретил её Бейкер, когда увидел, что она несёт ягоды в фартучке.

Недавно управляющий сэра Джона, что заменил ей отца, сказал, что новый хозяин Челфонта лорд Гилфорд обещал помочь ей выбраться из этой неволи. А помощь ей требовалась как никогда. Когда графиня Локвуд объявила о её помолвке с эсквайром Роджерсом, Аннабель поклялась, что скорее сбежит, чем согласится на этот брак.

Сегодня она впервые официально попала в свой родной дом. Её молчаливые, почти секретные набеги на библиотеку в отсутствие хозяина лорда Гилфорда однажды чуть не закончились провалом, когда она вышла на лестничную площадку и увидела сидящего на диване у входа в оранжерею незнакомого мужчину. Аннабель замерла, рассматривая его: красивый, стройный, немного уставший; волосы падали на лоб непослушной волной, одна рука была откинута в сторону, пальцы – длинные, с изящной формой кисти. Одет в тёмно-синие брюки для верховой езды, высокие сапоги, белоснежную рубаху и куртку из грубой шерсти.

Она тихо отступила назад и быстро пробежала в боковой коридор. Но успела услышать тихое восклицание и топот мужских сапог по лестнице. Девушка стояла за дверью гостевой комнаты и, замерев, слушала разговор хозяина с горничной. О Господи, какой у него приятный, насыщенный чувствительными нотками голос. Низкий и чуть глуховатый.

Она услышала, как спустилась по лестнице Татия, как тихо стукнула дверь в хозяйские покои. Аннабель постояла ещё несколько секунд, приоткрыла дверь. Никого. Она неслышно прошла по коридору, спустилась по витой лестнице и, очутившись на свободе у конюшен, пустилась бегом через лесок и холмы, что служили границей земель Локвудов и покойного лорда Харксли.

Сегодня, как только всё семейство Локвудов прибыло в Челфонт, Аннабель воспользовалась густыми сумерками и невниманием графини и юркнула в сторону конюшен, где встретилась с Бейкером. Он опять что-то говорил ей о новом хозяине, о его гостях, но она была так рада своему возвращению – пусть и ненадолго – в родной дом, что слушала его в полуха.

Однако, когда рядом послышались шаги, и Бейкер представил её молодому графу, и Аннабель повернулась и увидела Гилфорда вблизи – она вдруг поверила, что с приездом этого человека её жизнь может измениться. Он держался вежливо и спокойно, ничем не выказывая своего превосходства, к чему Аннабель уже начала привыкать. Он говорил с ней мягко и любезно, а когда смог защитить её от грубости и хамства Роджерса, она неожиданно для себя ухватилась за его протянутую руку и шагнула в огромную гостиную. Шагнула в неизвестность.

Ей показалось, что при их появлении все тут же замолчали и с недоумением уставились на высокого мужчину, что вёл за руку незаконнорождённую – дочь служанки, прижитую от благородного графа. Сзади сопел и кряхтел Эндрю Роджерс, всем своим видом показывая, что ему уже на первых неделях помолвки приходится мириться со вздорным характером своей будущей жены.

Но тут заиграла музыка небольшого оркестра, приглашённого Бейкером из гастролирующего неподалёку театра, и граф Гилфорд на глазах у всех пригласил на танец леди Аннабель Локвуд, третью дочь графа Локвуда.

По залу пронёсся шепоток, но молодые люди, приехавшие в гости к графу, почтительно раскланявшись со взрослыми, тоже пригласили на танец стоящих молоденьких девушек. После чего бальный зал заполнился кружащимися в танце парами.

Аннабель плавно кружилась в крепких руках своего партнёра, глядя ему в глаза. Их руки поднялись при очередном повороте и встретились над головами. Гилфорд мягко повернул девушку и отнял свою руку, чтобы обвить её тонкую талию. Аннабель, не отрывая взгляда от его лица, медленно положила ладонь ему на плечо, отдаваясь мужской силе и позволяя вести себя в танце по кругу большой залы.

Они не видели осуждающих взглядов пожилых матрон и стариков, что могли похвастать своими похождениями в далёкой молодости. Девушки, оставшиеся без приглашения, с неприкрытой завистью и лёгкой обидой рассматривали танцующие пары, а молодые люди, не рискнувшие пригласить дам на танец, топтались у колонн, стараясь не попадаться на глаза своим дядюшкам и тётушкам.

Никто и не скрывал, что на данный бал все съехались по двум причинам. Первая, конечно, любопытство: всем хотелось узнать, как и где живёт самый богатый аристократ в округе. А вторая, разумеется, посмотреть, оценить и, возможно, выбрать партию для своей дочери, сына, племянницы или племянника. Ну и уверовать, что уж их-то отпрыск выберет самую красивую, самую скромную, но при этом и не самую бедную девицу. А уж девицы все наперебой были уверены, что именно им принадлежит пальма первенства – в красоте, умении танцевать и флиртовать.

И тут, в первые же минуты торжества, все были неприятно поражены, когда самый красивый, самый богатый мужчина пригласил на танец никчемную байстрючку, у которой ни гроша за душой, к тому же сопровождаемую своим почти мужем.