Навья царевна. Иван

Глава 7

Отряд ведьмаков всем составом собирался в харчевне, куда меня и потащил Тихомир, знакомить с теми, кто не присутствовал на нашей драке. Интересно, много ли таких? Я мог лишь предполагать, сколько сейчас человек находится в подчинении у сына Кощея. По донесениям, что клали моему батюшке на стол, в дозор на гиблых землях выходили от двадцати до сорока пяти воинов. Численность разнилась в зависимости от времени года.
Весной да летом отряд состоял из большего количества одарённых, чем осенью и зимой. Что было вполне объяснимо: помимо нежити, видать, приходилось отлавливать ещё и нечисть, которая гадила люду вплоть до прихода первых морозов.
Едва мы с моим новоиспечённым соседом зашли в корчму, как последний, не теряя времени на привычные мне правила приличия, рявкнул во всю мощь своих лёгких:
- Кто проспал всё самое интересное, то прошу любить и жаловать - наш новый соратник. Иваном кличут. - и в конце как хлопнул меня по плечу, что едва с ног не свалил. Уж мелкая месть ли это за поединок проигранный, али ведьмак всегда силу свою в узде не держит, не понятно.
В помещении я насчитал более трёх десятков воинов. Заседали мужики шумно, хоть и не пили, а лишь трапезничали, сил набирались перед тяжёлой ночкой. Но обращение Тихомира смогло установить на пару мгновений тишину, которая, впрочем, достаточно быстро вновь сменилась разрозненным гомоном. Только теперь обсуждали не похлебку да нежить, а наш с ведьмаком поединок. Те, кто на нём присутствовал, смачно описывали его тем, кто пропустил сие действо. Как я и предполагал, сам факт того, что у меня получилось выстоять в драке, особенно против такого богатыря, как Тихомир, сыграл мне на руку. Приняли меня хорошо.
Сосед и вовсе утащил за стол, где, видно, заседали его друзья. Шесть ведьмаков абсолютно разные и по внешности, и по возрасту, с шутками и прибаутками в подробностях стали мне рассказывать, что меня ждёт во время вылазки. Обрисованные перспективы, сказать по правде, были так себе. Я бы предпочёл разгребать очередные интриги бояр, чем встречаться с теми тварями, что мне описали, но отступать было некуда.
Компания за нашим столом собралась довольно интересная, но из всех моих новых знакомых, помимо ведьмака-медведя, мне особо запомнились ещё трое.
Ждан по прозвищу Селезень, ибо был, по его мнению, ловок да хитёр. Только вот по словам своих товарищей нарекли его так, из-за его походки. "Ходит вечно гоголем, особенно перед бабами." - выдал мне Тихомир, увидев мой недоуменный взгляд. Я усмехнулся. Действительно, едва рядом пробегала какая-либо из подавальщиц, Ждан мгновенно преображался: выпячивал свою широкую грудь и гордо приподнимал подбородок, при этом лукаво поглядывая на оказавшуюся рядом молодуху. Та частенько отвечала ему таким же взглядом, и неудивительно. Ведьмак был весьма хорош собою: высокий, статный брюнет, с красивыми чертами лица да неплохо подвешенным языком. Уж комплименты из его уст на девок сыпались, по рассказам его друзей, без перерыва.
Выделялся из всех ещё один одарённый – Некрас. Смурной, худой и довольно-таки невзрачный мужчина с полностью седой шевелюрой. Его в отряде нарекли Косой. То ли косоглазие ведьмака на обретение такого прозвище повлияло, то ли его умения. Ибо он был охотником и, видно, очень хорошим охотником. Так как ценился в отряде и за умение читать следы других, будь то человек, животное, нечисть или же нежить, и за умение путать свой след. Петлять, по уверениям моих сотрапезников, похлеще зайца.
Но особо привлёк моё внимание Щука, при рождении Казимир. Он был самым возрастным среди сидевших за столом и самым для меня загадочным. Улыбчивый, добродушный дядька, который располагал к себе с первого взгляда. Но как потом мне поведал Тихомир, такое странное на первый взгляд прозвище ему дали из-за того, что когда-то давно он промышлял провозом рыбы в соседнее государство, в основном щукой. Тайным образом, конечно. А когда его раскрыли, то он пустился в бега и обосновался здесь, в гиблых землях. Что, думаю, нисколько не расстроило царских дружинников, ибо сюда и так частенько ссылали тех, чьи злодеяния были не столь серьёзны, чтобы караться смертью.
Только вот, на мой взгляд, Казимир был вовсе не простым чёрным перевозчиком, или же перевозил он вовсе не щуку, как всем тут бает. А натолкнула меня на эту мысль его шутливая беседа с одной из подавальщиц.
Верткая девка, из тех, что я видал в толпе глазеющих, частенько сновала между столами, разнося снедь да питье. К нам она подходила не раз, всё так и норовя помелькать перед глазами без всякого особо важного повода. Пожалуй, окончательно внимание я на неё обратил лишь тогда, когда её внушительный бюст едва не упёрся мне в нос. Раздражённо поморщился, но выразить своё недовольство не успел, меня опередил Щука:
- Ты, Милавка, сиськами тут перед новеньким не тряси, — насмешливо начал ведьмак. – он уже давно занят, и занят на веки вечные. Зато вот я свободен, и готов на прелести твои смотреть в любое время, особенно ежели они тряпками прикрыты не будут.
Раздался мужской хохот, только вот девицу он вовсе не смутил, видать, уже привычная к столь лестным предложениям. Она лишь презрительно фыркнула и, взмахнув косой, отправилась на кухню, при этом умудрившись вновь кинуть на меня томный взгляд.
- А чего это ты, Щука, решаешь тут? – возмутился какого-то лешего Ждан. – Может, Ивану и приглянется Милавка. Она девка красивая, видная. Знаешь ли скуку с ней скоротать, душой отдохнуть – одно удовольствие, особенно, после наших-то вылазок.
- Душой отдыхать я со своей любимой женой буду, но никак не с непонятной девкой. – насмешливо отозвался на предложение ведьмака.
Тем более сейчас они мне все, даже дочери боярские, в парчу да меха разодетые, казались мышами серыми, по сравнению с моей квакушкой. Ничего интересного.
- А у тебя теперь выбора иного-то и нет. – внимательно на меня глядя, вновь вступил в разговор Казимир. – Ты хоть знал об этом, когда с наречённой своей себя узами связывал?
- Знал. – спокойно отозвался и принялся вновь за еду.
Похлёбка тут была так себе, у Яги лучше кашеварить получалось, но про супружницу свою мне трепаться не хотелось, оттого и ел, дабы не лезли. Только вот мужики, как ни крути, тоже до сплетен охочи, а здесь, на отшибе уж и подавно. К тому же я человек новый, вроде как выпытать сведений побольше и не зазорно, наоборот, даже следует. Для блага общего.
- Я не понял что-то. – вклинился в мои мысли недоумённый голос Селезня. – Чего это он не может? Когда это брак мешал девку на сеновале помять?
- Ты это за себя говори, голова пустая! – вмешался в разговор Тихомир, недовольно глядя на соседа. – Ежели ты ни одной бабы пропустить не можешь, то это не значит, что у всех так. Девок много красивых, не спорю, но вот та, что душу греет – единственная на белом свете. Вот моя голуба...
Закончить ведьмак не успел. Раздался дружный вздох, а потом Щука недовольно пробормотал:
- Ой, заткнись. А то начнётся опять твоя песня, хрен остановишь. Мы тут все бессемейные, нам, может, завидно о счастье твоём слушать. Вот Ивану будешь сказывать, он тебя как никто поймёт. А тебе, Селезень, объясняю: женился Иван по-особому, чары древние его с супружницей связывают. Он теперь ни с кем, как ты выразился, скуку коротать, кроме жёнки своей законной, и не сможет.
Видно, для ума местного сердцееда такое моё решение было столь непостижимым, что он переваривал его достаточно долго. Однако потом всё же выпучил на меня глаза и удивлённо протянул:
- Это что ж за девка должна быть? Царевна, что ль?
И такой жгучий интерес был в глазах Ждана и не только в его, что я явственно осознал: не отстанут. Развлечений тут мало, вот и будут при любом удобном случае выпытывать, кто да что. Тем более времени после вылазок достаточно. Проще сейчас имя назвать, Костий же упоминал, что Лиску тут знают. Супруга у меня – глаз не оторвать. Думаю, не будет особых вопросов почему именно таким образом обеты брачные принёс, понять меня должны.
- Почти. – улыбнулся я, вспоминая свою квакушку. – Вы её знать должны и видали даже, может. Василиса моя жёнка, а здесь её Василисой Премудрой кличут.
После этих моих слов подавился Тихомир, и, пожалуй, лишь его надрывный кашель нарушал ту оглушительную тишину, что установилась за столом.