Навья царевна. Иван

Глава 13

Я рассеянно глядел на зеленоватые искры от творимого мною заклинания, что особо явно виднелись над чёрными водами вязкой топи. Баюн был прав, время поразмышлять у меня, конечно, будет, но всё равно некоторые вопросы не хотелось откладывать и оставлять без ответов. Любое промедление и незнание для меня смерти подобно, уж это я хорошо усвоил. Оттого, медленно шагая по водной глади, усиленно думал.
Ежели опираться на подсказки учёного кота, то, пожалуй, не стоит отрицать то, что я действительно могу владеть силой Бессмертного. Всё же есть много мелочей, что на это указывает. В основном, пожалуй, они не особо значащие, однако один момент из всех всё же выделялся – реакция Яги, когда она мою силу увидала. Уж её сабля мне хорошо помнилась. Как и её злость, желание меня ритуалом сломить. Слова Костия, что, возможно, она хотела волшбу во мне таким образом пробудить, отнюдь меня не убедили. Отчего-то в глубине души я был уверен – тогда меня хотели убить.
А уж что после этого ритуала старая карга себе надумала, мне неведомо. Но, как видится, не сулят мне её придумки ничего хорошего. Коли прав Баюн, то держать мне ухо востро следует. Всё же Бессмертного ведьма лютой ненавистью ненавидела, во всём произошедшем с её дочкой его винила. Ну, право слово, не себя же в случившемся ужасе обвинять? Такое вынести мало какому родителю под силу.
Так вот, как бы былые чувства в ней моя волшба не всколыхнула. Как бы не решила она на мне отыграться, коли с тем заклятым врагом не вышло. К тому же слишком уж та давняя история сегодняшней подобна.
Вновь у неё есть дочка, точнее воспитанница. Однако не сильно это уточнение дело и меняет. Ежели на слова шурина опираться, так старуха Лиску ребёнком из рук не выпускала, значит чувства к моей квакушке у Яги сильные.
Вновь есть царский отпрыск, в этот раз хоть законный, но отнюдь не наследник да к тому же дураком в народе слывёт. И опять есть нерушимые брачные узы, что на их запястьях проявились. Будь я на месте старой карги, то подумал бы, что боги надо мной издеваются. Ежели я в верном направлении мыслю, то пахнет всё это дело поистине дурно. Причём в первую очередь для меня.
Одного понять не могу, ежели ведьма признала силу, что я сейчас владею, отчего же она ни единым словом не заикнулась, что червоточину можно уничтожить? Лишь сокрушалась, что царский род обязанности свои не выполняет, да всячески показывала, сколь её сильно рушащиеся чары на прорехе беспокоят. Что за игра это хитрая, и к чему она привести должна?
- О чём ты так задумался, змеиный отпрыск, что едва заклинание своё держишь? – прозвучал над ухом шипящий голос нечисти, отчего я, действительно, едва не прервал своё колдовство.
Чего делать было никак нельзя. Чёрная гладь под ногами напоминала больше воды нави, чем застоявшееся болото. К тому же не так много времени ворожить и осталось – уж предо мной явственно виднелась суша, пару десятков шагов над трясиной смертельной осталось пройти.
И, едва моя нога коснулась столь заветной суши, я рвано выдохнул от облегчения. Отправил весточку Костию под подозрительным взглядом учёного зверя. Отчего пришлось объяснять, что по-иному ему к жене моей никак не попасть, коли её брат на руках своих его, Баюна всезнающего, в навь не отнесёт. А после этого решил, что не худо было бы выудить ещё сведений из оказавшегося столь полезного кота.
- А думаю я о чарах, коими прореху пытались закрыть. Какой резон Яге их столь ревностно охранять и в то же время делать так, чтобы они постепенно таяли. С одной стороны, помогать царской семье, стену костяную создавать, нежить не выпускать, но в то же время будто нарочно делать так, чтобы чары на червоточине не подпитывались, в навь царевичи не спускались. Ничего понять не могу.
- Хочешь понять, что в голове у покойницы проклятой? Так тогда тебе самому помереть надобно, возможно, тогда и узнаешь. Как по иному-то понять, что у мертвечины в мыслях? Но тебе же всё равно в навь дорога стелется, так что, может, там и разгадаешь, что она задумала.
- Так мне до нави это понять следует, иначе, боюсь, и не выйти мне оттуда. – задумчиво прошептал в ответ на такой совет.
Однако Баюн меня не слышал. Нечисть, что была заперта в мёртвой чащобе много веков, дорвалась до свободы: бегала по лесу, не могла надышаться, наслушаться птичий гомон, шелест листьев да трели сверчков.
Через время прибыл Костий, и учёный кот, предусмотрительно стребовав с шурина все возможные клятвы, отправился с ним в чертоги богини смерти. Мне же следовало добираться до деревни ведьмаков самостоятельно. И уж там томиться в ожидании Кощеевого сына, дабы пересказать ему все сведения, что я у Баюна разузнал. Ежели, конечно эта хитрая нечисть сама всё семейству Бессмертных не поведает, дабы выбить себе постель помягче да пищи побольше. Мне бы тоже не мешало отоспаться, но, глядя на пустую поляну, я всё медлил.
Сказ мною сегодня услышанный был хорош. Да только не тем, что прознал я, что Яга прореху создала, а тем, что окончательно утвердил меня в мысли, что оставшиеся ответы не в царских палатах искать следует, да не в землях гиблых – к жрецам мне прямая дорога. Слишком много на них в этой истории завязано. Оттого обождёт и сон, и беседа с шурином. Пожалуй, пора мне с нянюшкой своей вновь свидеться – сегодня вечером ждут меня ни леса непроходимые, ни нежить злобная, а пыльные улицы стольного града.