Навья царевна. Иван

Глава 14.5

Вчера выложить не успела, но взамен на следующей недели будет большой кусок проды в какой-то из дней)

***
Пришёл. Он пришёл. Привела его богиня. Как и обещала когда-то матушка Стояна, указала всемогущая ему к ней, Велимире, тропку.
Ведьма вбежала в свои покои и осела на пол, едва не разрыдавшись от накатившего облегчения. Пять лет она нить судьбоносную плела, предначертанного ей избранника призывала. Невзирая ни на что: больно ей, плохо, в горячке ли мается - каждый день ворожила. Силу, кровь, жизнь свою вложила в чары эти.
И дождалась. Дождалась. Он пришёл. Едва служба началась, так потянуло её, заболело в груди, натянулась нить колдовская. А народу в храме тьма тьмущая, как понять, где тот самый? Особенно, когда и двинуться никуда не позволено, и поглядеть можно лишь на ненавистного Дамира. Однако и тут ей богиня подсобила. И через кого!
Девушка вдруг истерично расхохоталась. Ей сама родительница на судьбу её указала. Да непросто указала, но и рассказала, кто он, да что люди о нём бают: что воин прославленный, что вдовец, что сын имеется, что характером твёрд, что и к простым людям, и к врагам справедлив. Сквозь зубы это выговаривала, презрительно так, недобро. Да и потом всё оставшееся время цедила, что право, такой как он, не имеет, на царскую невесту глядеть. Не его полёта птица. Не уж-то ума совсем нет, чтоб это понять? А если есть, как тогда смеет он, слуга последний, чужую избранницу столь пристально рассматривать?
Девица вновь рассмеялась, только теперь радостно, открыто, и закружилась по комнате.
Имеет. Имеет. Пусть всю жизнь на неё так смотрит, как сегодня возле ивы старой смотрел. Пусть глядит с таким же восхищением, восторгом, теплотой. И улыбается, улыбается, как сегодня ей улыбался. Добрая у её суженого улыбка, хорошая, ласковая.
Матушке Стояне нужно будет рассказать, отблагодарить её. Ведь если бы ни она, ни её подсказка, не видать ей счастья, любви. Не видать свободы. Только ожидание этой встречи последние годы заставляло её по утрам открывать глаза, заставляло жить. Слушать ту грязь, что на неё выливали. Мириться с тем, что с ней делали. Каждый раз, когда это происходило, она себе говорила, что сейчас нужно потерпеть, ведь потом, потом будет по-другому. Потом придёт он. Так и случилось.
Ведьма неожиданно нахмурилась. Не перегнула ли она сегодня палку? Не слишком ли вольно себя вела? Не отпугнула ли? Однако девки шептались, что Демьян Бессмертный не любит тихонь. Умила, жрица, что к ней уж как пару лет в подруги приставлена, слухи эти подтвердила. Сказала, что даже жену первую он себе выбрал из воинского рода, что сызмальства меч в руках держала. Будто этим девица его и покорила.
Она мечом не владела, но прекрасно стреляла. Хоть где-то проклятый Дамир ей подсобил, ежели бы не его страсть к охоте, то и к луку её бы родительница не подпустила. А тут удачно сложилось, и, думается, впечатлила она своего избранника, ведь платок-то он её взял. У сердца обещал хранить. И правильно, ведь сил на вещицу она не пожалела. Такая защитит и от порчи, и от проклятья, и от слов чьих-то дурных. Для него делала, для него одного.
Лязгнули снаружи железные засовы, открылась дверь и в покои вошла перепуганная Умила.
- Что за блажь тебе сегодня в голову стукнула? – слегка рассержено прошипела юная жрица, держа в руках поднос с вечерней трапезой.
Однако ведьма вопрос её будто не услыхала, задала свой:
- Ты передала просьбу матушке? Передала? Что она ответила?
- Передала. Поведала, что младший царевич уж был у неё, сказал, что старший брат его попросил к тебе охраной именно Демьяна Бессмертного приставить. Уж не знаю, почем только Бессмертный на это согласился. Наверное, к царю будущему в друзья набивается. – важно, будто что-то понимая, заявила девица. – Да только, думаю, не понравится это матушке твоей.
- А что она сделает? Наследник ко мне внимание проявил, о безопасности подумал, с воином таким известным условился, а она носом крутить будет? Как это в глазах остальных выглядеть будет? Что слово царской семьи ей не указ? Это неуважение, Умила, за такое и казематы можно отправиться.
Конечно, она врала. Никто ведьму Ядвигу в темницу бы не кинул. Если могли бы, уж давно её туда запихнуть постарались бы. Однако, Умила была дурой, вложить ей в голову какую-то мысль было легко. Видно, родительница её именно поэтому и выживать юную жрицу не стала, как остальных её спутниц, что матушкой Стояной были изначально приставлены. Те разум имели, а этой крути как хочешь. Конечно, Велимиру безмозглость девицы раздражала, однако такая «подруга» была всё же предпочтительней, чем та, что полностью предана её родительнице.
- Но, как же об этом матушке своей скажешь? – растерянно пробормотала дурочка.
- Так и скажу, наследник позаботился, каприз мой исполнил. Хотя, возможно, мне и говорить ничего не придётся. Матушка Стояна всё за меня скажет. И ты не говори. Сама знаешь, что под руку горячую попасть можешь.
- Но как...
- Вот так. Скажешь, что задержала тебя. Наряд мне выбрать было нужно, чтобы выглядеть хорошо перед царевичем Дамиром, когда благодарность свою ему выражать буду. Как раз этим сейчас и займёмся. И тебе заодно что-то подберём, бусы какие. Или же другое! Ты бы видела, какие гребни я прикупила. Ах, какие гребни! Хочешь, тебе парочку отдам? Ты же моя подруга, должна выглядеть соответствующе.
Велимира говорила и говорила, про драгоценности, про шелка, про платья. Говорила до тех пор, покуда её спутница и вовсе забыла и о Демьяне Бессмертном, и о царевиче, и о её родительнице. Ведь жрица Умила более всего на свете любила на камушки цветные поглядеть да одёжей дорогой полюбоваться. Чем юная ведьма вовсю пользовалась.