Навья царевна. Иван

Глава 17.2

Поднявшаяся из глубин ненависть вытеснила последние здравые мысли у ведьмы, помутила разум, заставила возжелать невозможного - изничтожить это государство до основания. А что в нём хорошего?

Царь, что думает лишь о себе? Что это за правитель, что готов ради своей жизни любую клятву дать, всем пожертвовать, лишь бы себя спасти. Ежели бы она тогда, много лет назад, похитрее была, то она могла бы сразу всё царство заполучить. Этот жалкий червяк бы всё ей продал. Но она тогда наглеть побоялась, а зря.

Бояре, которые творят, что хотят? Лебезят перед тобой, ежели ты статусом выше, ежели у тебя власти больше, а сами готовы в любой момент в спину нож воткнуть, едва ты подскользнёшься.

Люди? Те самые, кто глумился над её покойной дочерью? Эти глупцы уж точно жить не достойны.

И уж коли боги не карают грешников, то их покарает она сама.

Ядвига глубоко вздохнула, прикрыла глаза, дабы никто не углядел плескавшееся в них безумие и, презрительно махнув рукой на скоморохов, велела:

- Увести их в казематы, пусть посидят без еды. Воду же им по глотку раз в день давайте, дабы не подохли раньше времени. А я пока подумаю, какой приговор им вынести.

Стражники, едва услышав приказ, схватили уличных шутов и потащили в тёмные подвалы. Те, наконец, завопили, слёзно умоляя их отпустить, уверяя, что не хотели ничего плохого. Молили все, кроме допрашиваемого ею мальчишки. Тот наоборот молчал, лишь скалился по-звериному. Ничего, посидит в её темнице, сапоги ей лизать будет, лишь бы жажду нестерпимую унять. Уж тогда она над ним вдоволь поглумится, прямо как он над её ребёнком.

Как только крики несчастных утихли, ведьма обратилась к своей верной служанке:

- Разошли вестники всем моим людям верным, пусть прибудут ко мне с семьями на поминальную трапезу. Хочу с дочерью проститься. Пусть с детьми да женами прибывают, одарю и их самих, и их близких за службу верную.

Услышав такую весть, служка вздрогнула, всхлипнула и принялась причитать, что, мол, правильно, ежели с близкими людьми пообщаться, горе разделить, то и легче станет. Много говорила прилипчивая баба, и про то, что жизнь на этом не заканчивается, и про то, что смерть ребёнка тяжела, но пережить можно. Глупости болтала. Ядвига её толком и не слушала, лишь кивала невпопад, и то, больше своим мыслям, чем речам надоедливым. Для себя она уже всё решила.

Безумная задумка пришла ей в голову неожиданно, покуда она смотрела в наглые зенки глумца, и сейчас казалась единственно правильной. Осталось лишь всё продумать. Чтобы всё с первого раза получилось, ведь второго ей не предоставят. И конечно же не забыть про своих людей. Верность она ценила, оттого не могла дурно отнестись к тем, кто служил ей верой и правдой столько лет.

То, что она планирует совершить, посеет в этих землях хаос, уничтожит всё, и кончина каждого живущего в этом проклятом царстве будет страшна и мучительна. Но такую судьбу она хотела не всем. Ядвига с детства прекрасно осознала, что смерть бывает разной. И лёгкая, быстрая смерть - это величайшее благо. Её люди умрут именно так, с улыбкой на устах. Они страданий не заслужили.

И покуда подготовят всё для поминальной трапезы, покуда все гости съедутся, у неё будет время. Всё продумать, всё рассчитать, чтобы воззвать к тому, кто точно не откажет ей в столь жуткой просьбе. Наоборот, с радостью подсобит, в отличие от остальных богов.

Коли у неё отобрали всё, то и она у всех заберёт всё самое дорогое: радость, близких и саму жизнь. Ритуал для этого имеется. За свои годы она много чёрных книг повидала, много чар страшных изучила, только не думала, что знания эти она когда-то использует. Ан, нет, вон как судьба полотно её жизни сплела - пригодится тёмное колдовство. А сложилось-то всё как удачно, даже жертв искать не нужно. В подвале с десяток скоморохов сидит. Чем не жертвы?

Чудовищные планы строила помешавшаяся от горя женщина, и, к сожалению, никто о них не ведал. Служки готовили к приезду гостей палаты, надеясь, что поминки по почившей дочери поможет их боярыне хоть немного прийти в себя. Люди, съезжавшиеся к Ядвиге со всех концов царства, выражали свои соболезнования, дарили дары, старались поддержать рачительную хозяйку словом да делом. И никто из них не углядел в словах, в жестах её ничего необычного - все видели лишь горюющую мать.

Единственный, кого не обманула ведьма своим лицедейством, был диковатый мальчишка скоморох. Он-то прекрасно разглядел в глазах своей пленительницы огонёк кровожадного безумия, от которого у него волосы на голове встали дыбом, только вот сказать об этом он мог лишь своим подельникам. Ведь темница у Ядвиги оказалась с подвохом - выбраться оттуда без разрешения хозяйки терема не могла даже случайно забежавшая мышь, не то что человек.