Навья царевна. Иван

Глава 18.3

***

Твари прорвались в явь к концу дня. Демьян тогда уже давно находился в царских палатах. Давно сорвал голос, споря до хрипоты с дворцовыми высокородными дураками, что поначалу не желали видеть неотвратимо надвигающуюся беду. Однако даже будучи далеко от источника навьей гнили, воеводу пробрало от ужаса, когда он ощутил, как рвётся нить жизни старого деревенского ведьмака, что под конец жизни стал его побратимом.

Ведь это значило одно — время на разговоры и продумывание иссякло. С этого момента придётся действовать, и действовать вслепую. Боги были к ним и так милостивы. Они дали им день. День на то, чтобы кинуть клич одарённым, собрать и отправить к боярским землям войска. Увести простой люд с тех мест, что совсем скоро станут мёртвыми, отравленными дыханием нави.

«Сильнейшие ведьмаки и колдуны стоят на защите люда, готовясь отражать атаку тварей. Мы остановим мёртвую заразу, ей с нами не совладать!» — кажется, именно так воскликнул один из молодых колдунов на заседании думы. Наивный мальчишка, яростно сверкающий глазами, готов был броситься в бой хоть в сию минуту. Воспитанный на рассказах о великих подвигах предков, он не представлял, что такое настоящая война. А Демьян знал. Он слишком много времени провёл на поле брани, успел растерять глупые мечты о быстрых и бескровных победах. Особенно если ты сталкиваешься с противником, которого совсем не знаешь.

Не питал надежд на успех и храм. Матушка Стояна подняла крик до небес, едва его побратим донёс ей вести. Созвала всех, кто имел хоть какую-то крупицу силы, хоть какие-то знания. В книгохранилищах сейчас перебирали все имеющиеся рукописи, надеясь найти хоть какую-то зацепку, чтобы остановить то, что выпустила в явь ополоумевшая старуха. Только вот даже главная жрица не была уверена, что найдут хоть что-то.

Ядвига была великой ведьмой, по большей части потому, что придумывала чары сама и редко брала готовые. Даже если найдётся подходящее колдовство в древних свитках, его нужно будет дорабатывать, изменять. Но как именно, можно было понять только тогда, когда они разберутся, с чем именно им пришлось столкнуться. А это жертвы. Много жертв.

Первые отряды, что он сам лично отправил на линию обороны, станут мясом. Закуской для тех, кто вырвался из мёртвого мира. Воевода смотрел сегодня в глаза будущим мертвецам и так же, как и этот молодой боярин, рассказывал им о том, что они смогут, что они сильнейшие воины, надежда народа... Только в отличие от одарённого мальчишки, он прекрасно понимал, что лгал. И от этой лжи невыносимо горчило.

Они не смогут. Из них выживут лишь единицы или же не выживет никто. И эта кровь будет на его руках. За что он себя ненавидел. Только знал, что жертв не избежать. Его задача — не спасти всех, а сделать так, чтобы погибло как можно меньше. А те, кто сгинул, полегли в землю не зазря.

И Демьян не ошибся. Первые, кто принял на себя удар вырвавшихся тварей, пали. Пали все. За ними последовал и второй рубеж обороны. Там уже были выжившие. Немного, но они рассказали о тех, кто им противостоит. Объяснили, как им удалось избежать смерти, как они смогли уничтожить некоторых чудовищ. В этой войне знания давались только так: кровью и жизнью.

Через два года противостояния, когда стало ясно, что просвета в жестоких побоищах не видать, стали подниматься восстания. Народ, уставший от лишений и потерь, требовал мира. Бунтовщики дошли аж до дворца, и царь, испугавшись за свою жизнь, отправил в кровавую бойню своего младшего сына. Отправил как посла, показывая тем самым простому люду, что изо всех сил старается закончить ненужную никому резню.

— Посол? — недоверчиво переспросил воевода у представшего пред ним брата. — Ты — посол? — а увидев кивок, раскатисто рассмеялся.

Демьян стоял на поле брани, весь покрытый кровью монстров, безумно хохотал и думал о том, что, пожалуй, он окончательно помешался. Он или же его отец.

— И с кем ты будешь договариваться, по мнению царя? С ними? — прорычал мужчина и пнул к ногам Дамира отсечённую голову одной из тварей.

Уродливая, ничем не напоминающая человечью, башка навьей образины, казалось, тоже потешалась над этой совсем несмешной шуткой. Всё же он сходит с ума. Немудрено: каждый день наблюдать это кровавое безумие и остаться нормальным человеком — почти невозможно.

Царевич вздохнул и, подойдя к ведьмаку, твёрдо сказал:

— Меня отправили сюда воевать. Посол — это отговорка для народа. Ты просто не представляешь, что сейчас творится в городах и поселениях. Все словно разом сошли с ума. Появилось дурачьё, что называют себя вестниками богов и убеждают, что с монстрами можно жить мирно. И самое страшное, что им верят. Тебе ли не знать, что тёмные времена рождают страх, а страх множит глупость.

Демьян знал. Знал и об этих «вещунах», и о человеческой глупости. Он собственноручно отправил послание в храм, к матушке-настоятельнице, когда впервые столкнулся с подобной недалёкостью и безумством. Его отряд тогда не пустили в одну из деревень. Едва не сожгли заживо его людей, обвиняя их в том, что из-за их действий идёт эта война и гибнут невинные. Что с нежитью можно найти общий язык, но царские войска своими действиями сеют раздор.

Тогда воевода спорить не стал: он не хотел терять своих побратимов из-за обезумевшей толпы. Было ясно, что их помощи здесь не ждали. Что ж, это был выбор местных: погибнуть всем селением, утащив за собой своих же родных и любимых.

На обратном пути он и его отряд вошли в эту деревню уже свободно. Она была пустынна и тиха. Твари убили всех, даже полудохлую скотину. Его людям пришлось лишь собрать то, что осталось от селян, и схоронить это в общей могиле.

Мужчина вынырнул из воспоминаний и устало вдохнул, глядя на Дамира. Мальчишка, ещё совсем мальчишка, любящий яркие наряды, лицедейство и потеху. Он был слишком изнежен для всего того ужаса, что творился вокруг. Ему здесь было не место. Да, к тому же Демьян любил брата и не желал, чтобы ещё один страшный кошмар стал явью: чтобы ещё одного родного человека он схоронил в этой борьбе. Воевода бы отправил царевича к своему сыну, в безопасное место, куда ещё не добрались твари, но с указом царя не спорят. Хоть этот указ до ужаса нелеп. Остаётся только защищать, оберегать и учить Дамира быть изворотливее, сильнее, умнее.

И у него получалось: брат под его предводительством окреп, стал душой отряда. Весельчака-царевича любили все, ибо даже в самое худшее время он умел поднять боевой дух, рассмешить или же подобрать нужные слова. Пока через пять лет он навсегда не замолк.