Навья царевна. Иван

Глава 19

Костий прибыл ко мне на подмогу почти сразу после того, как я прикончил древнюю тварь. Быстро. Если бы у меня не получилось справиться самому с проклятой мертвячкой, то шурин мог бы даже успеть до того, как меня бы притопили.

— Что произошло? — резко спросил Кощеев сын, тревожно меня оглядывая.

Да уж, видок у меня был ещё тот: весь мокрый, грязный от болотной жижи, в коей меня от души искупала русалка, да злющий, словно вырвавшаяся после прорыва тварь.

— С русалкой пообщался, — с нервным смехом отозвался я, крутя в руках выдранный из головы нежити гребень. — Оказывается, не только Баюн знает, что в прошлом делалось. Вон, у вас на болотах одна из жриц храма неплохо поживала. Как только в прах за столько лет не рассыпалась? Занятные всё же вещицы делала Ядвига. Двадцать веков прошло, а вон, капля силы до сих пор осталась.

Сказал спокойно, полностью признавая мастерство заклятого врага. Всё же умелая ведьма, жаль, что с головой не дружит. Очень жаль. Ещё жальче, что сама не издохла за эти годы, а, наоборот, хранительницей прорехи себя сделала, благодетельницей возомнила.

Вот же любят боги позабавиться за счёт простых смертных. Когда богиня мне сказала, что о прорыве позаботится, то мне на ум не могло прийти, что она к этому прорыву привяжет Ядвигу. Хоть, возможно, на тот момент не так и плох был этот выбор. В те годы она уже была проклята на вечность, но, в отличие от меня, осталась знатно разумнее.

Я плохо помню последние века. Навь — мир мёртвых, оттого все живые, кто в него приходит, обречены на безумие. А умалишённый хранитель иглы, что повелевает всей нежитью, — это, чай, и пострашнее прорыва будет.

Только почему Ядвига? И как так вышло, что та, кто этот мир едва не уничтожил, причём дважды, сейчас подпитывает защиту своей силой? Не думаю, что она вмиг образумилась. Зато богиня ей могла кое-что пообещать. А если вспомнить, что после моей смерти она стала детей к себе в избу таскать, то сомнений в том, что именно было предложено проклятой стерве за её помощь, у меня нет.

Дочь ей всемогущая посулила вернуть. Василису ей мою пообещали.

В руках хрустнул гребень.

Жизнь та, прошлая, и жизнь эта, настоящая, настолько перемешались в моей голове, что было трудно не обезуметь. Чувства разрывали, их было слишком много, и почти все они были мучительны, пропитаны едкой горечью. Воспоминания о вечных смертях и о том невыносимом одиночестве в нави с каждым мигом вновь подталкивали меня к помешательству. Нужно было найти что-то, за что я мог бы зацепиться, чтобы сохранить разум. Нужно было найти хорошее воспоминание.

Василиса... Не та отчаянная девица, что спасалась от безумной матери, не Велимира. А моя Василиса. Хитрая, изворотливая, рассудительная ведьма, моя до одури желанная супруга. Та, чьей смерти я не видел. Та, кто пока ещё жива.

Живая, из плоти и крови, не тот морок, что преследовал меня в нави. Не то наваждение, что появлялось и исчезало, убивало мою душу своим видом. Не обманчивое видение из прошлого, а моё настоящее — Василиса. Моя ненаглядная жена.

Увидеть бы её сейчас, хоть одно мгновение на неё посмотреть, но нельзя. Покуда у Ядвиги тут такая власть, то квакушке моей делать здесь нечего. Опасно слишком. Хоть старуха её и не ранит, не убьёт, но кто знает, что в голове у этой проклятой стервы. В прошлом она своими благими намерениями дочь к могиле подвела.

Нет, у Яги её власть да силу из рук стоит вырвать как можно скорее. Навь — не место для живых, не гоже Лиске там засиживаться. А чтобы моей жене спокойно по земле этой ходилось, то прореху следует залатать окончательно. Только вначале поглядеть надобно, что там наворотила новая «хранительница», а саму старуху занять, чтобы на забор костяной она даже и не глядела.

Лицо обожгла колдовская оплеуха, отчего я пришёл в себя и злобно зыркнул на Костия — на силу в чарах тот не скупился.

— Ты погляди-ка, очнулся, — растянуто произнёс он, глядя на меня почерневшим взором. — Уж не знаю, кто эта Ядвига и что тут произошло, но с тобой явно что-то не так. Дурной больно. Сидишь тут, раскачиваешься, губы кривишь, будто белены объелся. Давай-ка ты, царевич, к Яге потопаешь, пусть она проверит, что с тобой русалка твоя сотворила. А то я за тобой вроде как приглядываю по просьбе сестры. Хотелось бы тебя здорового да в разуме ей потом отдать. А то Лиска разгневается больно, ежели что с тобой станется.

Я на речь эту лишь усмехнулся, уловив за насмешкой неподдельное беспокойство.

— К твоей «тётушке» мы вместе потопаем, дорогой шурин. Только вот не сейчас, попозже. С подарком наведаемся, чтобы зазря уважаемую Ягу не беспокоить. А сейчас мы с тобой отправимся в деревню, где упырица на меня напала. Поспрашиваем местных, откуда девица эта дивная там появилась.

Ведьмак на меня поглядел, словно на дурака полного.

— Сильно тебя головой приложили, царевич. У каких местных ты о ней спрашивать собрался? Пуста та деревня, сам же об этом знаешь.

— А нам не нужны люди, Костий, — возразил я ему на это вполне серьёзно. — Нам нужна нечисть, что там обитает, её и допросим.

— Ну ты удумал, Ванька! Думаешь, просто это так? — расхохотался Василисин брат, услышав такое заявление. — Уж с заморскими послами переговоры куда легче провести, чем с нечистью. Слишком уж шутить, лгать да изворачиваться они любят. Попробовать можно, только вот вряд ли что-то дельное тебе навьи дети расскажут.

— Мне расскажут, уж не переживай. Сейчас они мне всё выложат, ничего не забудут.

Я приболела, так что та неделя, к сожалению выпала( Следущая прода будет завтра