Навязанная истинная генерала-дракона

Глава 1

«Не говорить. Не смотреть в глаза. Не целовать».

Три коротких правила генерала-дракона растоптали мою душу и перечеркнули жизнь.

Ему, наследнику престола, жестокому Хранителю нашего мира не нужна истинная жена — ему нужен послушный артефакт из плоти и крови. И выбрал он меня.

Какой же наивной и восторженной дурочкой я была, когда лишь только прибыла на отбор невест во дворец. Маленькая девочка, мечтающая о любви с «принцем на белом коне».

Внутри всё стягивает от невыносимой, удушающей боли.

А как я была горда, когда он выбрал именно меня! И безумно счастлива. Особенно, когда проявилась метка истинности на запястье — редкий подарок богов! Поверить не могла.

И не надо было.

Ведь генерал безжалостно погасил её. А вместо обряда венчания провел другой ритуал, и привязал меня к себе.

Меня даже никто не спросил, согласна ли я.

Моя воля, моя гордость и разбитое сердце не стоят ровным счетом ничего, когда на кону стоит выживание целого мира. Империи нужен могущественный Хранитель, сдерживающий Хаос, а Хранителю нужна лишь бесперебойная доза моей магии.

И больше ему ничего не нужно от меня!

Я стала его официальным лекарством. Подумаешь, моя жизнь? Всего лишь ничтожная плата за безопасность миллионов жизней других людей.

Тяжелые, окованные черным металлом двери покоев генерала распахиваются передо мной, как пасть чудовища.

Стражники в начищенных доспехах немедленно опускают взгляды в каменный пол. Мои босые ступни скользят по ледяным плитам, а тело съёживается от едкого, разъедающего душу стыда.

Они отлично знают зачем наследнику посреди ночи понадобилась именно я.

Быстро проскальзываю внутрь, проглатывая гордость и желая лишь одного — чтобы всё закончилось поскорее.

В огромной спальне царит полумрак и пробирающий до костей холод. Серебристая изморозь покрывает высокие зеркала замысловатыми, колючими узорами. Хаос рвется из генерала, вымораживая всё вокруг.

Северин Аматерас сидит на краю огромной постели, опираясь локтями о колени.

Одно его присутствие в комнате подавляет, заставляет воздух сгуститься так, что трудно сделать вдох.

Широкие плечи напряжены, темные волосы в легком беспорядке. Расстёгнутая чёрная рубашка обнажает мощную грудь.

Могучий дракон, наследник-Хранитель, сжимает тяжёлый кулак у левого подреберья. Между его напряжённых пальцев пульсирует зловещее, алое свечение проклятых трещин.

Тьма пытается разорвать его изнутри.

Он дышит тяжело, словно каждый вдох продирается сквозь слой битого стекла.

Генерал не оборачивается на звук моих шагов, но я шестым чувством ощущаю, как хищно подбирается его тело.

От него веет дикой, сокрушающей мощью, от которой у меня до сих пор предательски подкашиваются ноги. Как бы я ни ненавидела его за то, что он со мной сделал, как бы ни презирала свой статус — мой инстинкт, моя магия, моя истинность — всё кричит о том, что передо мной МОЙ мужчина.

Самый сильный. Самый опасный. Безупречный хищник.

И от осознания того, как сильно он волнует меня, тошнит.

Я подхожу ближе, с трудом сглатываю горький ком в горле.

Первое правило, которое он озвучил мне после того, как забрал мою девственность — молчать.

И я молчу, прикусываю щёку изнутри, чтобы не выпустить наружу ни единого звука.

Я опускаюсь перед ним на колени, потому что так удобнее дотянуться до пульсирующих ран его груди. Дрожащие пальцы ложатся на горячий, твердый как камень рельеф мышц.

Кожа генерала обжигает диким контрастом — она одновременно ледяная и раскалённая. Под моими пальцами спотыкается ритм каменеющего сердца.

Разум захлёбывается в кипящей обиде.

Генерал отвергает меня, просто использует, и долг велит мне стоять здесь и спасать единственную надежду Империи.

В моих ладонях немедленно вспыхивает свет. Моя выравнивающая магия вливается в него, пытаясь усмирить тьму.

Сегодня одного прикосновения мало. Алое свечение просачивается сквозь мои пальцы, сопротивляясь исцелению.

Тогда его широкая и жесткая рука ложится на затылок мне.

Он не просит и не спрашивает разрешения. Дракон берет то, что считает своим по праву сильного. Одним слитным, властным движением он рывком поднимает меня с колен и прижимает к литому телу, подчиненняя чужой воле.

Я хочу оттолкнуть его! Хочу закричать, чтобы он убрал руки, что я не вещь!

Но тело предает меня.

Жар его кожи, терпкий мужской запах мороза, стали и опасности одурманивают.

Его пальцы грубо, до одурения собственнически сминают тонкую ткань моего платья. Он дышит тяжело, загнанно. В его хватке нет ни капли нежности, ни грамма любви — только голая, звериная жажда.

Генерал утыкается носом в мою шею, обжигая чувствительную кожу горячим, прерывистым дыханием, но он не смотрит мне в глаза — правило номер два.

И его губы, терзающие мою шею и ключицы, никогда не коснутся моих губ — правило номер три.

А еще есть четвертое правило — открывать рот можно только в постели. Конечно же, не для того чтобы говорить...

Мне больно от того, как сильно мне хорошо.

Моя раскрытая ладонь скользит по его напряжённой спине. Терпкий хвойный запах его волос забивается в лёгкие. Мысли мечутся в панике. Но протест умирает, не успев родиться.

И он прекрасно считывает мою слабость.

Кусаю губы до металлического привкуса крови, чтобы не издать ни единого звука, пока он заставляет меня плавиться в его жестких руках. Он выжимает из меня магию вместе с глубоко застрявшими в горле стонами, безоговорочно властвуя над каждой клеточкой моего тела.

Каждое короткое, жадное прикосновение его пальцев, каждое судорожное сжатие его рук, задерживающихся на моих бёдрах, источает чистую плотскую власть.

Он отдаёт мне контроль над своим телом. Он погружает меня в бездну дикого, звериного наслаждения, заставляя корчиться от сладостного жара. Будто язык первобытной страсти остался его единственным способом разговаривать со мной.