Навязанная жена

1

Соня

— Дедулечка! — выкрикиваю, видя знакомый кортеж машин у консерватории. — Пока! — быстро прощаюсь с девочками и сбегаю по ступенькам. — Ты чего здесь? — радуюсь, немного запыхавшись от накативших чувств.

Он нечасто забирает меня с учебы, а последние три недели его вообще не было в городе. Я успела соскучиться.

— Устала, моя девочка? — дедушка заботливо забирает из моих рук футляр со скрипкой и отдаёт спешащему на помощь охраннику.

— Если только чуть-чуть, — щурюсь от яркого солнышка и клюю его в щеку.

Дед у меня замечательный. Самый лучший. Мы давно остались с ним вдвоем. Родители погибли, когда мне было девять, разбились на вертолете.

— Софа, давай мы с тобой где-нибудь перекусим. Есть серьезный разговор.

— Конечно, — забираюсь в салон авто, прихватив подол белой юбки над коленями. — Привет, Миш, — здороваюсь с водителем.

— Здравствуйте, Софья Игоревна.

— Миша, как твои дела? — расплываюсь в улыбке.

— Отлично, Софья Игоревна. А ваши?

— А я, возможно, выступлю с оркестром в конце семестра.

Миша поднимает большой палец вверх, и я улыбаюсь еще шире.

Дедушка, отвлеченный телефонным разговором, ловит мой взгляд, а потом качает головой, мол, Софа, что за фамильярность с охранником?!

Поджимаю губы, чтоб не рассмеяться, и откидываюсь затылком на подголовник. За окном проплывают весенние московские улочки. Природа уже ожила и дышит полной грудью. Красота.

Мечтательно вздыхаю, подпирая щеку кулаком, и размышляю над тем, чем займусь в эти выходные. Очень хочется наведаться в конный клуб, прокатиться на моей Эрин, но в последнее время я стала такой мнительной, а мысль о том, что нужно беречь руки, — навязчивой. В моей профессии даже самая маленькая травма или падение может обернуться настоящей трагедией.

Машина тем временем останавливается у ресторана на набережной. Мое любимое место с видом на реку.

— Сонечка, — дедушка ловит мой взгляд и выглядит при этом как никогда серьезным. — Ты помнишь Рената? Гимаева.

Мы уже сидим за столиком и ждем еду.

— Сына дяди Ильяса? — беру со стола стакан морковного фреша и делаю глоток. — Смутно. Помню, кстати, — хихикаю, — что, когда я была малышкой, ты постоянно говорил: "Ренат твой будущий муж, Софа", — пародирую немного грозный дедулин голос.

Улыбаюсь, рассматривая уставшее дедушкино лицо, и не вижу там ни намека на улыбку. Он серьезен. Максимально.

По телу в эту же секунду ползет непривычный холодок. Что-то точно не так…

— Говорил, — дедушка кивает. — Ты выходишь замуж, Соня. За Рената. В следующее воскресенье.

Это шутка такая? Застываю с приоткрытым ртом.

Что значит "замуж"? Что значит "в следующее воскресенье"?*

А как же моя жизнь? Моя самостоятельная жизнь? Мне десять дней назад исполнилось восемнадцать! У нас с дедушкой был уговор, он обещал… обещал мне…

Начинаю задыхаться и хватаюсь ладонями за горло.

Как же так?

— Ты обещал, что я буду жить одна, что в восемнадцать смогу переехать к себе в квартиру. Я уже перевезла туда почти все свои вещи, — развожу руками. — Какая свадьба? Ну что ты придумал? — качаю головой. — Дедулечка, это же прошлый век. Я и замуж? Еще и за сына дяди Ильяса! — смеюсь, все еще не веря в серьезность дедушкиных слов.

— Это не обсуждается, Соня, — спокойно, но холодно отрезает дед, и я теряю всякую надежду в одночасье.

Он никогда на меня так не смотрел и никогда не говорил со мной в таком приказном тоне, как делает это со своими подчиненными.

— Я не хочу замуж. Я не выйду. Я не…

— Выйдешь. Повторюсь, это не обсуждается, Соня. Завтра с Людой поедете в салон, выберете платье. Вечером у нас будут гости. Приедут Гимаевы. Ты должна блистать.

— Я хочу исчезнуть, — качаю головой, — я не хочу блистать, — всхлипываю.

— Мы подпишем договор, Софа. Эта свадьба — гарант твоего безопасного будущего, когда меня не станет.

— Что ты такое говоришь?! — вскрикиваю. — Ты же полон сил!

— И тем не менее я когда-нибудь умру. Ты должна быть обеспечена и защищена.

— А что, если мне не нужны деньги? Не нужна защита! Я хочу любить. Хочу быть любимой. Я не хочу по договору, понимаешь?

— Прекрати эту истерику, сейчас же! — дедушка повышает голос. Это тоже происходит впервые. Он раньше никогда себе не позволял со мной такого. — Отказы не принимаются!

Ах, не принимаются?

Зло прищуриваюсь и вскакиваю из-за стола. Я сбегу! Прямо сейчас! Правда, выбежать у меня получается лишь на улицу, где меня тут же ловит охрана.

Бьюсь в истерике, пока меня засовывают в машину, не переставая кричать:

— Помогите! Убивают!

— Софья Игоревна, — пытается достучаться до меня Миша, — у нас приказ. Лучше смиритесь.