Навязанная жена чудовищного красавца

Глава 4. Семейное счастье глазами двуликого.

Я тоже не отважилась что-либо спросить или добавить к уже сказанному между нами.

Меня неожиданно накрыло таким бессилием, что впору было поверить, будто Джоварг вытянул из меня жизненные силы, пользуясь своим скверным магическим даром.

Не знаю, сколько я просидела, как мраморное изваяние. Но в какой-то миг Луна сжалилась надо мной, и свет для меня ненадолго померк. Не уверена, что заснула. Вероятно, это был обморок от потери сил. Я вымотала себя, обдумывая произошедшее.

Ночное Светило! Как же беззаветно я любила Джоварга! Всю жизнь, сколько себя помню, только и мечтала о том, чтобы он заметил меня. Признал во мне девушку. А не капризную институтку, принятую на воспитание его старшим другом.

Джоварг очень уважает моего благочестивого опекуна – альфу Герхарда. И ценит дружбу с ним.

Через наш брак они бы еще и породнились, тем самым укрепив приятельство более прочными узами.

Оттого-то и непонятно, как муж мог так жестоко надругаться над чувствами воспитанницы своего друга! Почти старшего брата, каковым для него является лерд Герхард. Он всегда помогал и в некотором роде опекал и самого Джоварга.

За что? С какой блажи Алый вервольф всё разрушил? Зарубил на корню. Не дав нам ни шанса.

На этой мысли меня и унесло в беспокойную дрёму.

Однако, когда я очнулась, сразу же определила, что в комнате нахожусь не одна.

Кто-то стоял поодаль и сверлил меня напряженным взглядом.

- Вижу, ты отдохнула. Хорошо. Значит, можем обсудить случившееся спокойно, - приковал меня Джоварг к креслу прохладным тоном.

Не осталось ни малейшей надежды, что произошедший кошмар мне приснился.

Это было, увы, наяву.

Его измена. Моё сердце, разодранное его хладнокровием в лоскуты. Насмешливые слова Дурсинеи, ядом заполнившие дыру, что оставила после себя моя поруганная любовь.

Мажу глазами по не до конца задернутым шторам на узких окнах, откуда пробивается багрянец солнечного сияния. Оказывается, я проспала до рассвета.

Складывается чувство, что даже рыже-алым лучикам светила неловко за хозяина этого замка. Густые пряди Алого вервольфа ниспадают к широким плечам, поразительным образом продолжая солнечную дорожку, заглядывающую в мой хмурый новый дом.

Я могла бы любоваться Джоваргом вечно. Его подтянутой фигурой, мощным торсом, резким профилем, словно высеченным из рыжего гранита прямо вместе с обрамлением из копны блестящих волос…

Но сейчас мой альфа совсем чужой.

Он больше не мой.

И засматриваться на него я больше не вправе…

- Меня едва ли можно назвать отдохнувшей, - опускаю на ковер затекшие ступни и смотрю на мужа.

Где он встречал восход?

С кем?

С Дурсинеей?

Ну, разумеется.

Зачем же отказывать себе в удовольствии, когда супруга заперта на засов.

- И кто в том виноват? – укоризненно выгибает Джоварг бровь. – Спальня была в твоем полном распоряжении.

Еще одна отравленная стрела, щедро вываленная в насмешке.

Перед глазами сгущается тьма не то от резкого пробуждения, не то от немилосердного замечания мужа.

Смотрю на него, как на гомункула, восставшего из пепла, но лишившегося всяческих эмоций.

- Ты правда не понимаешь? – становлюсь твёрже на ноющие ноги, чтобы не чувствовать себя настолько мелкой перед ним.

У меня видный рост для девушки, но по сравнению с альфой я всё равно как мотылек на фоне коршуна.

- Жаль, - с показной печалью цокает Джоварг, - я надеялся, что сегодня ты соизволишь вести разговор без излишнего драматизма. Но ты, я так понимаю, намерена и дальше натужно страдать? – уточняет он, пристально впившись глазами в моё лицо.

Оно у меня наверняка опухло от слез и беспокойного сна. Однако сегодня впервые меня не тревожит, понравлюсь ли я вервольфу внешне. На то больше нет никаких причин. Их спалили вчера, оставив догорать в лучах занимающегося рассвета.

- Для тебя моя боль притворство? – у меня в груди горит от негодования. – Или ты убеждаешь себя в фальшивости моих страданий, чтобы приуменьшить свою вину? Неужели у тебя всё же есть крупицы совести, мой дорогой муж? – спрашиваю, сердясь на себя за колебания в голосе, взвивающиеся к слишком высоким ноткам.

Не хочу, чтобы я выглядела как дама в истерике.

Молю все Четыре стихии и магию, их роднящую, чтобы дали мне сил сохранить лицо.

Но не буду врать, мне интересно, с чем муж заглянул ко мне. Интересно до подспудного страха, щекочущего внутренности металлом. До ледяного пота меж лопаток, когда Алый альфа принимается озвучивать мой приговор:

- Софи, ты как была ребенком, так им и остаешься, - разочарованно качает Джоварг головой. – Ну, что ты опять придумала? Вжиться в роль оскорбленной супруги и точить мне разум зимними вечерами? Так вот этого не будет. Ты просидишь взаперти до тех пор, пока не будешь готова принять всё как должно.

- Что же я должна принять? Твоё бессовестное право на измены? Или, может, пилюлю беспамятства дашь? Прекрасный подарок ко дню свадьбы! – язвлю, не помня себя. – Хотя нет. Главный подарок ты мне уже преподнес!

- С тобой невозможно разговаривать, - сетует вервольф, меряя шагами мою помпезную темницу.

Странно, что решеток на окнах нет.

Хотя о чем это я?

Отсюда не уйти. Ни по воде, ни по воздуху я передвигаться не умею. А крепость воздвигнута как раз посереди моря на одиноком утесе.

Я же, увы, далеко не драконша. И даже не магичка. Пусть и окончила академию с отличием.

К тому же сейчас зима. Снег повсюду. Морозы в этих краях лютые. Ведь замок Джоварга возвышается на границе Озёрного края и непросто Северных земель, а вплотную к самой бескрайней Белой Пустоши.

Да, есть у меня слабые таланты к легкому колдовству. И, как говорит ректор Герхард, скукоженный магический потенциал, даруемый Луной всем переселенкам из других миров.

Им можно пользоваться, чтобы удавались простые заклинания. И то, если заучила последние назубок. А еще меня не отвергают артефакты. Ими тоже могу орудовать.