Навязанная жена. Нелюбимая

Глава 9

Алекса я нашла в храме. Он стоял у входа, сложив руки на груди и задумчиво уставясь перед собой. Меня он не увидел, а скорее почувствовал. Вскинув голову, быстро осмотрелся, нашел взглядом и заметно расслабился. Напряжение ушло, а на красивом лице привычно расцвела хитрая улыбка.

— Ты себя хорошо вел? — поинтересовалась я, подходя ближе.

— Почти как светлый, — прижав руку к груди, отчитался Алекс. — Никого не проклял, духов не вызвал, мертвых не поднял, на взгляды и шепотки твоих родственников не реагировал.

— Мои родственники плохо на тебя влияют, Алекс, — усмехнулась я и, взяв его под руку, двинулась к скамейкам для гостей. — Еще немного, и ты начнешь творить добро.

— Какие кошмарные перспективы! — притворно ужаснулся он, но тут же резко посерьезнел. — Как прошла беседа с лордом Морентоном?

— Намного лучше, чем можно было ожидать.

— Он дал согласие на наш брак?

— Он не будет препятствовать, — отозвалась я и, остановившись, заозиралась по сторонам. — Кажется, вон там есть два места.

Скамья, которую мы выбрали, располагалась ближе к выходу и предназначалась для очень дальних и не особо важных гостей. Самое то для беглой дочери и ее жениха-некроманта.

Только вот занять ее мне не позволили. Рядом с нами неожиданно материализовался советник князя. Пусть Виттор Алайс и широко улыбался, но от цепкого взгляда его светло-серых глаз с золотым ободком по телу пробежала неприятная дрожь.

— Дорогая Франческа, — произнес он, — ваше место не здесь.

Мы с Алексом застыли.

— Сестра невесты должна сидеть в первом ряду. А вам, молодой человек, подготовлено место в третьем.

— А вы, собственно, кто? — мрачно спросил Алекс, сверху вниз глядя на пожилого мужчину.

— Виттор Алайс, советник и помощник князя Каллигара, — представился он с легким поклоном.

— И какое дело князю до того, кто где сидит?

За нами наблюдали. Гости, которые проходили мимо, торопясь занять свои места, и те, кто уже устроился на скамейках. Все они жадно и с любопытством следили за нашим разговором, ловя каждое слово.

— Есть правила, молодой человек, и они должны быть неукоснительно соблюдены. Особенно в такой важный для всех нас день. День, который войдет в историю!

— Несомненно, — сухо отозвался Алекс.

— Это всего на полчаса. — Я посмотрела на жениха. — Что может случиться?

Действительно, что могло случиться с темной ведьмой на свадьбе, где полным-полно светлых родственников?

Я устроилась на самом краешке первой скамьи, практически спрятавшись за огромной вазой с нежно-розовыми пионами, украшенными золотыми лентами. На их фоне я смотрелась особенно дико. Оставалось надеяться, что все это действо не затянется. А после нас ждали экипаж, портал и любимые Свободные земли.

Церемония проходила просто прекрасно. Жених и невеста были молоды, красивы и влюблены. Когда они произносили клятвы, мама и тетушки не смогли сдержать слез умиления, то и дело прикладывали к глазам кружевные платочки. А я в это время отчаянно старалась не зевать. Всем своим ведьминским нутром чуяла, что происходящее — фальшь и игра, поэтому и умиляться никак не получалось.

Все изменилось, когда темнокожая жрица в золотых одеяниях с сияющим венцом на голове связала запястья молодых алой лентой, а потом воздела руки к потолку и громко произнесла:

— Богиня всего сущего, великая Судьба, яви нам свою волю! Переплети нити двух детей своих!

Все присутствующие, в том числе и я, затаили дыхание в ожидании, когда сверху на молодых посыплется дождь из сверкающих золотых блесток. Это означало, что Судьба благословляла и навеки соединяла нити влюбленных.

Минула секунда, вторая, третья… однако так ничего и не произошло.

По залу прокатился тревожный шепоток, а затем пол под ногами внезапно дрогнул. Обиженно заскрипели колонны, после чего раздался жуткий треск и грохот. Огромный хрустальный алтарь, возле которого стояли молодые, покрылся трещинами и развалился на части.

Громко вскрикнув, Алфея отскочила в сторону. Один из хрустальных булыжников едва не отдавил ей ногу. Алая нить, которая связывала запястья молодых, от натяжения лопнула. В следующее мгновение на полу между ними образовалась трещина. Некрасивая, рваная, черная. Она стремительно поползла вниз, спустилась с постамента, уничтожив по пути пару больших ваз с цветами.

Раскрошив мрамор на ступеньках, трещина добралась до первого ряда гостей и тут же резко свернула направо и двинулась вдоль скамейки.

Родители, тетушки, дядя — все с криками и ругательствами вскакивали со своих мест в попытке хоть немного удалиться от трещины, которая все ползла и ползла дальше.

«Нет… нет-нет-нет», — мысленно взмолилась я, уже зная, что последует дальше.

Я бы с радостью сбежала куда-нибудь, но не могла, оказавшись зажатой между стеной, скамейкой и огромной вазой с цветами. Единственное, что мне оставалось — это просто стоять и наблюдать за тем, как трещина целенаправленно двигается в мою сторону.

Наконец она оказалась совсем рядом. Острый край коснулся носка моих туфель и… разрушения остановились. Больше не слышался треск и грохот, в храме воцарилась тишина, которая нарушалась лишь громким частым дыханием застывших от ужаса гостей.