Назад дороги нет! Или графиня в изгнании.

Глава 3

Граф Аллесио

Выйдя из городского портала, я медленно возвращался из академии, когда возле своего дома увидел прохаживающегося туда-сюда садовника из особняка сестры. Сердце сжалось от неприятного предчувствия. Я ускорил шаг и готов был сорваться на бег, когда садовник обернулся в мою сторону и побежал навстречу.

— Граф, ваша сестра….

— Что с ней?

— Господин сильно избил её, она лежит без сознания в своей комнате. После его ухода мы перенесли графиню, и я сразу побежал за вами, — губы старого человека тряслись, а на краю глаз блеснула слезинка.

Увидев движущуюся в нашу сторону пролетку, я остановил её и обещал извозчику дать в два раза больше, если он довезет меня быстро. Вместо положенных двадцати минут мы доехали за десять.

Не дожидаясь, пока остановится пролетка, я соскочил и побежал в дом, а садовник остался, чтобы расплатиться.

Спальня сестры находилась на втором этаже. Накрутив себя во время дороги, я резко открыл дверь, боясь увидеть изуродованное лицо сестры. Я знал, что граф часто избивал её, но сестра сама запрещала мне что-либо говорить мужу, боясь, что он начнет срываться и на дочери. Видел, как она чахнет в этом доме: из когда-то цветущей красивой веселой девушки Анна превратилась в подобие скелета, обтянутого кожей, стала замкнутой и боялась любого шороха. Предел моего терпения исчерпан, и остановить жажду мести стало невозможно.

Я не помню, как оказался возле её постели на коленях и смотрел в это родное лицо, больше напоминающее лицо боевика после тяжелой схватки: нос сломан, на правом глазу красовался огромный синяк, левый совсем не виден из-за растекшейся синевато-багровой опухоли, на волосах запеклась кровь.

Неизвестная доселе волна ярости охватила меня, кровь прилила в голову, а в мозгах вертелась одна мысль: «Убить это ничтожество».

— Я убью его, и теперь ты меня не остановишь, сестра, — произнес твердо, без тени сомнения.

Она попыталась остановить, говоря что-то о наказании, но моя душа требовала мщения. Не дам больше обидеть единственного родного человека.

Я подошёл к нашей няне и, всунув в руки мешочек с золотыми монетами, попросил вызвать лекаря. Это была моя стипендия, полученная сегодня в академии. После смерти родителей мне остались лишь долги, мы так и не смогли оправиться после столетней войны, все основные бои шли на наших землях и землях, носящих сейчас название Темных.

— Вы что сегодня ели, Манила? — поинтересовался я.

— Ничего, господин. Осталось немного хлеба и молока, но отдали маленькой госпоже, сами разделили маленькую лепешку на двоих, этим и позавтракали, запивая водой. Вижу, что вы горите желанием отомстить, будьте осторожны, граф! — напутствовала меня няня.

— Я избавлю сестру от этого домашнего изверга. Денег на первое время хватит. Обязательно пригласи лекаря и купи что-нибудь поесть.

Нянечка лишь тяжело вздохнула и покачала головой. Как очень религиозный человек, она считала греховным любое насилие, чему и нас учила.

Попрощавшись с Манилой и, поцеловав напоследок сестру, я вышел из комнаты. Ярость продолжала полыхать в моей груди и, еле сдерживаясь, отправился действовать.

Я предполагал, где сейчас находится лир Туарон. У него всего два места, где он бывает чаще всего. Первое — это красный квартал, где процветает продажная любовь, и харчевня, где он чаще всего кутит со своими друзьями, такими же пьяницами и развратниками, как он сам.

Решил начать с харчевни «У рыжего Кастора». Именно там он любил цеплять своих девок на ночь, ведь подавальщицы у старого Кастора принимали по ночам клиентов не хуже, чем в красном квартале. Взяв пролетку, я быстро оказался в районе, где живут рабочие.

Не успел шире открыть дверь харчевни, как в нос ударили неприятные запахи. Тут пахло разлитым элем, чем-то горелым и кислым, а ко всем «ароматам» добавлялся застоявшийся запах мочи. От этой вони замутило, и к горлу подступила тошнота. Я оглядел зал и увидел ЕГО. Зятем называть это ничтожество не поворачивался язык.

Ханье сидел за столом вместе со своими дружками за кружкой эля. На его коленях восседала девица с помятым истасканным лицом, один взгляд на которую говорил о том, что она уже не первой свежести, и кокетливо улыбалась его собутыльникам. Сам граф рассказывал друзьям какую-то историю, при этом его рука бесцеремонно блуждала под юбкой девицы, отчего та периодически похихикивала.

«Хотя и носит данное ничтожество графский титул, но не ушел далеко от бродяг и разбойников, доказывая это своим поведением», — промелькнуло в голове.

Я подошел ближе и, выхватив из рук подошедшей подавальщицы поднос с пятью кружками эля, опустил его на голову зятя. Он уже находился в хорошем подпитии, отчего сразу не сообразил, что произошло. Непонимающе подняв глаза и увидев перед собой брата своей ненавистной жены, он зарычал и, словно бык, с грозным ревом кинулся на меня. Я успевал лишь закрываться, не умея ставить магические щиты. Мужчина, окончивший академию, знал, куда бить, и удары посыпались на мою голову, потом в живот и, не выдержав, я упал сначала на колени, потом растянулся на полу. Все, сидевшие за столом, вскочили на ноги и начали с остервенением пинать меня ногами, стараясь попасть в самые уязвимые места. Я учился лишь на втором курсе академии, поэтому не всегда мог удержать свою магию, так случилось и сейчас. Мое тело оказалось в коконе огня, а руки направлены на истязателя сестры. Несколько секунд, и тело тирана вспыхнуло, мгновение, и на полу остался лишь пепел. Думаю, что он даже не понял, что такое могло случиться, и не поставил защиту. Некоторым его дружкам тоже досталось — кто-то обжег руку, кто-то остался без волос, а тот, кто пинал по животу, получил сильный ожог ноги. Сейчас он выл диким голосом, проклиная меня, хозяина харчевни и своего дружка Ханье. Дикий вопль развратной девицы вывел меня из ступора, я смутно помнил стражников, вломившихся в питейное заведение, допросы в кабинете главного дознавателя, проверка менталистом, и моё сознание ушло в глухую оборону. Больше я ничего не помнил, не слышал и пришел в себя в темнице, больше похожей на каменный мешок.