Назад дороги нет! Или графиня в изгнании.

Глава 9

Татьяна (Анна)

Мы смотрели с удивлением на это неожиданное чудо, появившееся перед нами, пока он сам не подал голос:

— Доброго денёчка, хозяюшка, — красивым голосом произнёс незнакомец. А у меня в голове вертелась лишь одна мысль: «Неужели домовой»?

— Нас называют доможилами, дитя чужого мира, — улыбнулся старик. — Наконец-то приехала истинная хозяйка дома, теперь жить всем будет легче. Как-никак сама созерцающая появилась…

— Дедушка, а как тебя зовут? — любопытная Лиззи в своём репертуаре.

— Так нет у меня имени, милая. Так и говорят доможил, — оторопел домовой, при этом лицо его было такое растерянное, что я улыбнулась.

— Неправильно это, дедушка. Вот меня зовут Лиззи, маму – Анна, а нянечку – Манила, значит, и у тебя должно быть имя. Мама, надо дедушке дать имя, — посмотрела серьёзно на меня дочь.

— Если он сам захочет, а принуждать мы его не имеем права.

Я посмотрела на домового, или как он назвал себя — доможила, стараясь понять, хочет ли он этого.

Старичок погладил бороду, хмыкнул и махнул рукой.

— А давайте!

— Тогда останови меня, когда имя понравится, — сказала я и начала перечислять имена, приходящие на ум: —Харитон, Ярослав, Нафаня, Радомир, Тихон….

— Вот это лучше всего подойдёт, хозяйка, — засмущался доможил.

— Значит, имя твоё — Тихон.

— Ур-р-ра, у меня есть дедушка Тихон, — довольно захлопала в ладоши девочка.

— Дедушка, а про какую созерцающую ты говорил? — поинтересовалась у старика, зацепило меня это слово в разговоре чем-то.

— Так ты и есть созерцающая, а точнее сказать созерцающая истину.

— И как это понять? — совсем растерялась я.

— Дар тебе дан видеть суть всего, неважно, кто перед тобой – человек или монстр, нежить или растение. Вот смотрит на тебя человек и рассказывает что-нибудь, а ты видишь и чувствуешь в нем ложь, жадность, высокомерие или, наоборот, любовь, нежность, уважение. Меня только удивляет одно: этот дар раньше принадлежал нечисти: доможилам, водяным, лешим, и впервые достался человеку.

— В том мире, где я жила, нет магии, даже если и есть, то её мало и пользуются ей единицы. Я даже не знаю, как развивать магию, данную мне Богами при перемещении души.

— Тебе главное, хозяюшка, основы магии изучить, а в остальном я тебе помогу, хотя дар у меня слабее.

— Что-то за этими разговорами мы о еде забыли, остыло уже всё, — пробурчала недовольно Манила, и Тихон засуетился.

— Приятного аппетита всем! Ну, я пойду…

— Дедушка, а ты с нами почему не садишься кушать? — поинтересовалась егоза.

— Так, милая, я не ем такую пищу, магией питаюсь, — улыбнулся он… — Я пойду, хозяюшка?

— Иди, Тихон.

Доможил исчез так же, как появился.

Манила молча разлила всем похлёбки. Затем неожиданно, словно в продолжение разговора, заявила:

— А ведь я уверилась, что Боги тебя послали к нам, и оказалась права.

— Ма-а-ам, а почему дедушка Тихон сказал, что ты дитя другого мира?

На меня внимательно смотрели серо-зеленые глаза девочки, и впервые я не знала, что на это ответить. Да, я, как Штирлиц, была слишком близка к провалу.

—Так мы все дети другого мира, деточка. Разве мы не разговаривали с тобой о перерождённых душах? Так он другим миром и считается, — спокойно произнесла няня, а я облегченно выдохнула.

После того как Манила узнала о моей иномирности, она перешла на «Ты», а я не сопротивлялась, чувствовала – так нужно. После обеда мы отдохнули с часок и решили выйти на улицу и посмотреть на наше дворовое хозяйство. Ночью, в темноте невозможно было что-то разглядеть, да и не до этого было. Мы вышли на крыльцо и огляделись. При дневном свете три дерева с искривленными стволами не казались такими страшными, но все же смотреть на них было неприятно. Во дворе построек не было, а вот позади дома имелся огород, примерно пять соток, и самое страшное, что лес, о котором шли нехорошие разговоры, находился сразу за оградой.

— Манила, мне это не нравится, — покачала я головой.

— Мне тоже, Танья, но жить или здесь, или в бараках для ссыльных. В доме хотя бы все свое, а там — общий туалет и душевые. Неизвестно, какую заразу можно подхватить в таких местах, — ответила няня. — В этом году не успели посадить овощи, а вот в следующем, надеюсь, удастся нанять работников, чтобы вскопали землю, а там уже сама справлюсь. Всё детство и юность в деревне прожила.

«А я, к сожаленью, городской ребенок. Бабушки с дедушками умерли еще до моего рождения. Мать с отцом были поздними детьми, да и я у них появилась после сорока, видимо гены так сработали. Не сказать, что была избалованна, но у меня было все. Правда любви бабушек и дедушек я не познала и никогда уже не узнаю», — пролетело в голове, когда смотрела на бурную растительность нетронутой целины. Я смотрела на разнотравья и душой чувствовала, что эти растения тоже изменились, только эта трансформация не так глубоко проникла в клетки растений, поэтому зрительно они воспринимались, как обычные, лишь на интуитивном уровне можно было всё понять.

Сам двор был большой, но тоже в запущенном состоянии, хотя здесь работы намечалось намного меньше.

— Неплохо было бы посадить плодовые деревья и кустарники. Ты заметила, Манила, отсутствие садовых деревьев?

— Да, вероятно, они тут не приживаются или превращаются вот в таких уродцев, как эти. — Няня кивком головы указала на находившиеся в палисаднике искривленные деревья.

— Надо набросать, на что нам, в первую очередь, понадобятся деньги, а потом будем думать дальше. Постараемся копить, если получится, может, и дар мой поможет выйти из этой нищеты.

Зайдя в дом, мы увидели на столе маленький мешочек, в котором обычно держат деньги. Я открыла его и увидела различной формы и чеканки золотые и серебряные монеты. Их было немного, но все же сама ситуация напрягала.

— Что это? — поинтересовалась я, но в ответ молчание. — Тихон, я знаю, что это ты положил на стол монеты, объясни, пожалуйста.