Назад в прошлое. Загадка Месопотамии.

Глава 5.

Глава 5

В комнате ещё витал запах ладана и масла, когда за констеблем закрылась тяжёлая дверь. В доме воцарилась странная тишина: дети, прижавшиеся к Елене, всхлипывали, служанка торопливо собирала кувшин, будто ища, чем занять руки, а сама Елена ощущала, как дрожь от только что пережитого разговора проходит по её телу волнами.

Она впервые за много лет чувствовала себя не просто женой — пустым приложением к богатству мужа, а хозяйкой, от которой теперь зависело будущее.

— Госпожа, — робко заговорила служанка, — ваши мужья будут недовольны…

Елена иронично усмехнулась, хотя на губах улыбка дрожала:

— Недовольны? Они уже давно нашли, чем себя утешить. А я впервые нашла голос.

Она поднялась, и дети помогли ей дойти до окна. За ставнями открывался вид, от которого сердце замерло: шумные улицы города, плоские крыши домов, тонкие глиняные колонны, вывешенные для просушки ткани, отливающие красным и охрой. Вдалеке возвышался храм — ступенчатая башня с позолоченными верхушками, которая сияла в лучах заходящего солнца.

«Боже… это ведь реально Шумер? Или Акад? — пронеслось в её голове. — Мама столько раз показывала картинки, читала лекции… А я теперь стою здесь, среди всего этого».

— Госпожа, — осторожно сказала служанка, — а может… не стоило сразу так… констеблю говорить?

Елена обернулась:

— А как иначе? Мне что, снова ждать, пока меня столкнут с лестницы?

Женщина опустила глаза. Дети смотрели на мать широко раскрытыми глазами — в них отражался ужас и одновременно уважение.

— Мамочка… — прошептала одна из девочек. — Ты не такая, как раньше. Ты… добрая.

Елена почувствовала, как что-то кольнуло сердце. Она провела ладонью по волосам дочери и ответила:

— А теперь я всегда буду такой.

В этот момент за дверью раздались шаги. Елена напряглась. Но в комнату вошли не стражи, а её мужья.

Двое.

Первый — высокий, плотный, с ухоженной бородой и тяжёлым взглядом. Его звали Ардаван. Он был старше, рассудительнее, и в его облике сквозила уверенность человека, привыкшего командовать. Второй — стройный, гибкий, моложе лет на пять. Ашур. Его глаза бегали, губы то растягивались в улыбке, то кривились в раздражении.

Оба вошли, словно хозяева положения, и только заметив констебля, замерли, обменявшись короткими взглядами.

— Госпожа, — произнёс Ардаван мягко, почти ласково, но в голосе чувствовалось напряжение, — как же ты так неосторожно? С лестницы… Тебе нужно беречь себя ради семьи.

Ашур, напротив, хмыкнул:

— Да, ужин ждёт, а жена валяется. Красота.

Елена сжала зубы.

— Констебль уже всё записал. Завтра утром вы оба должны явиться в дом властей, — твёрдо сказала она.

Мужья переглянулись.

— Конечно, — поспешно кивнул Ардаван, его ладонь невольно сжалась в кулак. — Завтра так завтра.

Ашур же позволил себе натянутую улыбку:

— Ну что ж, раз у госпожи такие желания… Мы ненадолго отлучимся. К вечеру вернёмся. Жди нас, милая.

Он шагнул вперёд и легко коснулся её щеки губами. На миг Елене показалось, что этот поцелуй холоднее бронзового клинка.

Как только за констеблем закрылась дверь, в доме началось странное мельтешение. Мужья, не теряя времени, разбрелись по комнатам, торопливо собирая вещи. Служанка замерла в дверях, в ужасе следя за их движениями.

— Госпожа… — прошептала она, — они… бегут.

Елена скрестила руки на груди.

— Пусть бегут. Но я этого так не оставлю.

Она обратилась к служанке:

— Найди констебля. Скажи, что мои мужья решили покинуть город этой ночью. Пусть знают, куда направлять поиски.

Служанка кивнула и выбежала.

Елена же обняла дочерей и впервые за всё время позволила себе чуть расслабиться. Теперь у неё был выбор. Теперь у неё была власть.

Она снова подошла к окну. Город сиял в отблесках огней, а вдалеке над храмом уже зажигались первые звёзды. Она знала: это только начало.

— Девочки, — сказала она тихо, — завтра начнётся новая жизнь.

Ночь опустилась на город тяжёлым покрывалом. За стенами дома слышались голоса торговцев, торопливо сворачивавших лавки, лай собак, глухой звон кузнечных молотов в отдалении. Пахло дымом костров и свежим хлебом — пекари начинали работу ещё до рассвета.

Елена сидела у низкого столика, перед ней горела масляная лампа. Свет колебался, отражаясь в бронзовом зеркальце. Она впервые внимательно рассмотрела себя в новом облике. Лицо было её, но в чертах угадывалась какая-то мягкость, свойственная женщинам этого мира. Тонкие серьёзные брови, чуть более смуглая кожа, чем в её прежней жизни, волосы собраны в сложную плетёную косу.

— Мамочка… — робко подала голос одна из близняшек. — Ты правда… останешься с нами?

Елена взяла девочку за ладошку, прижала её пальцы к губам.

— Конечно. Теперь я всегда буду рядом.

Дети переглянулись и впервые с того момента, как она очнулась, их лица чуть просветлели.

Служанка вернулась, запыхавшаяся.

— Госпожа! — она почти упала на колени. — Констебль сказал, что примет меры. Приказ уже отдан: стража будет наблюдать за выездами из города. Вашим мужьям не уйти.

Елена почувствовала, как внутри разливается облегчение. Но вместе с ним пришла и решимость.

— Пусть ищут. А мы займёмся домом.

Она поднялась и прошла по просторным комнатам, впервые рассматривая их не как чужая, а как хозяйка. Стены украшали глиняные таблички с клинописью, сцены охоты и ритуалов. В углу стояли корзины с зерном, на полках — сосуды с маслом и вином. Всё это принадлежало ей.

«И всё это могли отнять, — подумала Елена. — Но теперь нет. Теперь я не позволю».

В кладовой пахло пряностями и сушёными травами. Елена задержалась, ощупывая пальцами пучки розмарина и лавра.

— Служанка, — обернулась она, — у нас есть щёлок?

Женщина удивлённо моргнула:

— Да… конечно. Для стирки.

— Завтра будем варить мыло.

Служанка округлила глаза, а потом поклонилась: