Назад в прошлое. Загадка Месопотамии.

Глава 6.

Глава 6

Утро началось с тревожного шелеста за окном. Елена открыла глаза и увидела, как в полупрозрачные занавеси из тонкой ткани ударяет луч солнца, а ветер несёт с собой запахи — дым от утренних костров, сладость спелых фиников и пряный аромат кориандра. Она осторожно поднялась, чтобы не разбудить девочек, и прошла к низкому окну.

Город оживал. С улицы доносились голоса, лай собак, бряцание металлических подвесок, которыми торговцы привлекали покупателей. За стенами её дома шумела жизнь, которую она ещё вчера воспринимала как декорацию, а сегодня — как свой новый мир.

Служанка уже хлопотала, расставляя на столе глиняные чаши и кувшин с водой. Увидев Елену, она поклонилась:

— Госпожа, сегодня ярмарка у восточных ворот. Хорошее время показать себя людям.

Елена приподняла бровь.

— Показать себя?

— Конечно. — Служанка произнесла это с серьёзностью, будто объясняла очевидное. — После того, что произошло, людям нужно увидеть вас живой. И девочкам тоже будет полезно.

Дети как раз подоспели, босоногие, с растрёпанными косичками, и цепко схватили мать за руки. В их взгляде было и любопытство, и страх.

— Мамочка, — прошептала одна. — Там будет балаган?

— Будет, — вмешалась служанка. — И музыканты, и акробаты.

Елена вздохнула. Часть её души ещё держалась за прежнюю жизнь, где базары были лишь в книгах и фильмах. Но другая часть жаждала увидеть всё своими глазами.

— Ладно, идём. Но сначала… — она посмотрела на служанку. — Мне нужен другой наряд.

---

К полудню они вышли на улицу. Елена шла между дочерьми, держа их за руки, а за ними семенила служанка с корзиной. На ней было длинное платье из светлого льна с поясом, вышитым геометрическими узорами, и лёгкая накидка, защищавшая плечи от солнца. Волосы уложили в тугую косу, перевитую золотистой нитью.

— Как же неудобно, — пробормотала она, ощущая, как грубая ткань натирает кожу. — Я бы лучше надела джинсы.

— Что это? — спросила служанка.

— Забудь, — отмахнулась Елена, но девочки прыснули со смеху.

Узкие улочки были вымощены глиняными плитками. Из домов с плоскими крышами доносились голоса, иногда звучал женский смех или ритмичный стук ткацкого станка. Мужчины в длинных туниках шли по делам, женщины с кувшинами на головах переговаривались, дети гонялись за деревянным обручем.

И вот — площадь. Ярмарка.

Елена замерла. Перед ней раскинулось море палаток из цветных тканей: красной, жёлтой, синей. Торговцы выкрикивали цены, расхваливали товар: корзины с финиками и гранатами, кувшины с оливковым маслом, блестящие бронзовые украшения. В воздухе витали ароматы жареного мяса, свежих лепёшек и специй.

— Мамочка, смотри! — девочки потянули её к балагану. Там жонглёр подбрасывал глиняные чаши, ловя их с поразительной ловкостью, а рядом акробаты строили живую пирамиду под одобрительные крики толпы.

Елена рассмеялась. Настоящий, искренний смех — первый за всё это время.

— Здесь всё как в кино, только… — она вдохнула полной грудью. — Только пахнет сильнее.

— Госпожа, осторожно, — предостерегла служанка, придерживая её за локоть. — Люди смотрят.

И правда: многие оборачивались, перешёптывались. Елена чувствовала на себе взгляды: одни — почтительные, другие — любопытные, третьи — настороженные. Её положение хозяйки дома не позволяло быть незамеченной.

Она выпрямилась, сжала руки дочерей крепче и пошла вперёд, словно привыкла к этим взглядам всегда.

---

У торговца тканями она задержалась. Пальцы скользнули по мягкому тонкому льну, по грубому шерстяному полотну. Она мысленно уже представляла, как из этого можно пошить удобные наряды — не такие тяжёлые и жаркие.

— Вам нравится? — торговец склонился, улыбаясь.

— Нравится. Но я привыкла к… более лёгким вещам.

— Мы можем привезти издалека, госпожа, — услужливо пообещал он. — Для вас — всё, что пожелаете.

Елена улыбнулась. «Ну конечно. А ведь я могу сама диктовать, что хочу».

---

Возле прилавка со специями она остановилась снова. Сотни маленьких глиняных горшочков: куркума, тмин, кориандр, шафран. Запахи кружили голову. Девочки зажмурились, но Елена вдохнула с наслаждением.

— Вот бы варенье… — пробормотала она и сама усмехнулась. — Интересно, найдутся тут яблоки?

Служанка озадаченно посмотрела на неё, но Елена махнула рукой:

— Потом объясню.

---

В центре площади стоял храмовый писец за длинным столом. Перед ним — люди с табличками из глины. Он вырезал в них клинопись о сделках и жалобах.

Елена остановилась, глядя во все глаза.

«Вот он, их суд и их закон. Не бумага и ручка, а таблички. И каждое слово останется здесь навсегда».

Она приблизилась, и писец поднял взгляд.

— Госпожа, хотите подать заявление?

Сердце Елены ёкнуло. Она подумала о мужех-альфонсах, о любовнице, о том, что они пытались её убрать.

— Да, — твёрдо сказала она. — Хочу.

Толпа замолкла, ожидая, что будет дальше.

Елена вдохнула и впервые ощутила: этот мир готов принять её слова.

---

Вот так она стояла, среди людей, среди запахов, красок и голосов древнего города, и понимала — теперь у неё есть голос. И есть право.

Она посмотрела на дочерей — те держались за её платье и улыбались впервые по-настоящему.

И тогда Елена подумала: «Может быть, именно здесь я стану собой».

Утро встретило дом золотистым светом, пробившимся сквозь узкие оконца с резными рамами. Запах тёплого хлеба, который испекли ещё до рассвета, смешивался с ароматом масла и дымком жертвенных курений. Елена впервые за эти дни чувствовала себя чуть бодрее.

Она уже понимала: чтобы выжить — нужно жить, а не прятаться в своей комнате.

— Девочки, пойдёмте со мной, — сказала она, приглаживая их косички и накидывая на плечи лёгкие накидки из тонкой шерсти. — Сегодня посмотрим город.

Служанка, тревожно поправив ей подол длинного платья из грубого льна, осмелилась спросить: