Назар. Семья для варвара

Глава 8

Ульяна

Вполуха слушаю Лизавету Васильевну, которая рассказывает мне о том, как они с отцом Назара проводили свободное время. Кажется, там идет речь о походах в театры, в филармонии и прочие культурные заведения.
Ах, Лизавета Васильевна, знали бы вы, сколько я в свое время находилась по таким вот культур-мультур местам. И выставки картин, и концерты симфонических оркестров… Борис старательно строил из себя современного интеллигента, хотя по факту совершенно не разбирался ни в искусстве, ни в кино, ни в литературе.
Поэтому, все это у меня прочно ассоциируется с бывшим мужем, возможно, когда-нибудь я снова захочу сходить на какое-нибудь культурное мероприятие, а пока…
Пока я хочу лишь одного — лечь в своей спальне и свернуться калачиком под теплым пледом.
И причина тому — отсутствие Назара за ужином. Он, конечно, предупредил, чтобы мы не ждали, но я не могу выполнить его просьбу.
Особенно, после того, что случилось или чуть не случилось в его комнате. Я оголодала по ласке, как брошенный котенок. И не только по ласке, кое по чему еще — от прикосновений Назара тело плавилось точно медовое.
Я остановила его только потому, что обещала врачу воздерживаться от контакта с партнером в ближайшие пару недель. Хотя, это тоже было перестраховкой, не более.
Агам воздержалась. В какой-то момент мне показалось, что я отпугнула Назара, но я же знаю, что он не из тех мужчин, которые используют женщин чисто ради удовлетворения своих низменных потребностей.
Его отпугнула не я, его отвлекло что-то другое.
А может, кто-то?
Перед глазами моментально всплывает фотография той мадамы, что самозабвенно крутила хвостиком возле Назара. Я ведь так и не выяснила, кто она и как часто ошивается возле моего мужчины.
Моего? Я серьезно в мыслях записала его так?
А по факту пока получается другое. Если бы был моим, то сидел бы уже на соседнем стуле, там, где сейчас гордо восседает Лизавета Васильевна, решившая удариться в ностальгию по прошлому.
Жаль, Лизка легла сегодня пораньше — так, я бы с ней отвлеклась, поиграли бы с ней в какую-нибудь забавную игру или почитали бы сказки.
— Милочка, ты так откровенно зеваешь, что я не смею тебя больше задерживать, — Лизавета Васильевна поджимает губки, точно маленькая обидчивая девочка.
Занятная она. Я еще не привыкла к ее манере быстро переключаться с плохого полицейского на хорошего, но одно могу сказать точно — в душе эта женщина очень добрая. Просто любит поворчать и не любит, когда ей перечат.
Вот ведь досада. Я та еще упрямица и очень люблю продавливать свое мнение и свои идеи.
Чего таить, и поспорить иногда люблю. Правда, с Борисом в последнее время старалась вести себя как можно тише — он изменился не в лучшую сторону, что я познала в полной красе.
Ежусь от одного воспоминания о бывшем.
— Простите, пожалуйста, — извиняюсь перед мамой Назара. — Я что-то устала сегодня…
— Так я и говорю — иди.
— Вы не обижайтесь на меня, Лизавета Васильевна.
— На таких как ты не обижаются.
— На таких, как я? — не понимаю, что она имеет в виду.
Но тут у Лизаветы Васильевны звонит телефон, и она удаляется без объяснений.
То ли смеяться, то ли плакать от всей этой ситуации. Чувствую себя героиней голливудского фильма, которая пыталась ужиться со свекровью-монстром.
Нет, тут, конечно, ни первое, ни второе, но что-то есть похожее. Возможно, то, что я никак не могу найти общий язык с Васильевной.
Все, устала. Не могу больше делать вид, что мне все нипочем. Очень даже почем — эмоционально я выжата как лимон.
Иду к себе, закрываю дверь и… даю волю слезам. Это, определенно, гормоны, раньше со мной такого не происходило. Я ведь чего только не повидала в жизни, когда на мои плечи легла забота за младшего брата и весь бизнес отца. Пахала и пахала, чтобы удерживаться на плаву, не позволяла себе проронить ни слезинки, наверное, это было неправильно — нужно было не держать в себе негатив, нужно было выплеснуть все это наружу.
Может быть, поэтому я молилась на Бориса. Велась на его ухаживания, на его красивые слова — в моей груди была огромная пустота, которую я пыталась заполнить этим мужчиной…
А сейчас я плачу по другому мужчине, по Назару. Я ведь люблю его, и мои чувства ни в какое сравнение с тем, что я чувствовала с бывшим — глубочайшая нежность и невозможная, обжигающая страсть.
И к моему удивлению, плакать иногда тоже полезно. Как-то внутренне успокаиваюсь и даже умудряюсь уснуть, обняв подушку Назара.
Просыпаюсь от того, что кто-то копошится возле меня. Испуганно открываю глаза.
— Кто здесь?
— Яша, папы все еще нет. Можно я лягу с тобой? — оказывается малышка Лиза пыталась залезть ко мне под одеяло, но запуталась в простынке.
Сердце сжимается, когда вижу ее такой: сонной, беззащитной. Она как маленький котенок, ищущий тепла и ласки. Разве я могу отказать ей в этом? И как я сама не догадалась до этого?
Но, с другой стороны, я боялась того, как может воспринять это все Назар и Лизавета Васильевна. Я ведь все-таки чужая женщина, хоть и поселилась в этом доме…
Вот только Лиза тянется ко мне так, как будто мы с ней всегда были знакомы. И я не хочу, чтобы девочка чувствовала себя обделенной лаской, поэтому…
— Конечно, солнышко. Идем, — обнимаю ее, прижавшись подбородком к ее вкусно пахнущей макушке, и, мы вместе проваливаемся в самый сладкий сон на свете.