Назови меня чужой

8

Бреду по набережной. Какой хрен бежать от  воспоминаний? И будто снова оказываюсь не на промозглой питерской улице, а в душном маленьком номере отеля, куда мы на всех парах несемся с Яной. Падаем на чистые простыни и как сумасшедшие начинаем целоваться. Дрожащими руками стаскиваю с загорелых плеч лямки купальника. Опускаю тонкий трикотаж ниже и слышу придушенный изумленный вздох.

– Только не говори, – шепчу, упираясь взглядом в распахнутые глазищи.

Она кивает, стыдливо пряча лицо у меня на груди.

– Чтоб мне сдохнуть, – рычу, не сдерживаясь. Никогда раньше не имел дела с невинными девочками. Обычно крутил романы с медичками старших курсов…

– Сейчас… Погоди… – рычу что-то нечленораздельное. Но не испытываю никакого восторга от Янкиного признания. Мне бы сейчас ворваться внутрь и утолить проклятый голод. Но приходится сдерживаться. А это раздражает.

– Сейчас… девочка… сейчас, – шепчу, пытаясь всеми возможными способами возбудить Дуськину подружку. А когда, наконец, попадаю в заветную влагу, двигаюсь еле-еле и все время спрашиваю.

– Ты как, Ян?

Потом мы долго моемся в душе и засыпаем, откатившись по разные стороны кровати. От усталости и перенапряжения я падаю как убитый. И сквозь сон чувствую, как Янкины руки скользят по моей груди. Опускаются ниже. Как неумелые девичьи губы прокладывают дорожку из поцелуев у меня на животе. Как пальчики снуют ниже и внезапно останавливаются. Моя любопытная варвара теряется и, прижавшись ко мне, шепчет дурацкие нежности.

– Я люблю тебя, Никита… С первого класса люблю…

«Вот это новости, – думаю я, боясь даже пошевелиться. Прости, милая, но я не могу ответить тебе тем же».

Следующие дни проносятся в эйфории. Всему виной драйв от катания на волнах и дикое желание обладать Яной. Как сумасшедшие, мы носимся на серфах, едим жареную на мангале рыбу. Кувыркаемся в постели, как заведенные. А вечерами тянем пино-коладу и лихо отплясываем на пенных вечеринках прямо на морском берегу. Когда спать, если жизнь так интересна, а молодость коротка!

Мы ссоримся лишь в последний день, когда, собирая свой невеликий скарб, Яна предлагает.

– Поедем со мной в Линдос, Никитос. Побываешь на большой греческой свадьбе…

– Кто женится? – приподнимаю саркастически бровь.

– Адриан, мой двоюродный брат. Намечается шикарная туса. Его невеста Олимпия такое придумала… Поедем!

– Нет, – мотаю головой. – Терпеть не могу свадьбы. И никогда на них не хожу.

– Ну, на свою-то хоть придешь? – хохочет Яна, игриво на меня посматривая. Не понимает девочка, какие тучи сгущаются над ее головой.

– А кто тебе сказал, что я женюсь? – вскидываюсь холодно.

– Никогда? – обалдело переспрашивает и застывает на секунду как дурочка с полуоткрытым ртом.

– Никогда, – мотаю башкой и, морщась, добавляю равнодушно. – Пойдем на пляж. Хрена торчать в душном номере…