Назови меня своей

Аййла

— Интересно, кто эти люди… Чего им нужно? — пробормотала я себе под нос, выглядывая в окно. Сегодня целый день дед принимает гостей, а они всё везут и везут подарки. Что за праздник?

Отнесу потом чаю — вот и узнаю, что это за переполох.

А пока сбегаю на кухню.

Может, Фатьма что-то знает. Наша горничная — она всё видит, всё слышит. Следит за порядком, за домом… за мной тоже, если честно.

— Фатьма, — я заглянула в кухню.

— Ты случайно не знаешь, что происходит? Кто эти гости? Ты ведь всё знаешь.

— Аййла, вот же ты любопытная, — отозвалась она, не оборачиваясь. — Я же тебе сказала: не выходи из комнаты. И волосы у тебя открыты! А если бы тебя дед увидел, или кто чужой?

— Ну о чём ты? Меня никто не видел. Я знаю этот дом как свои пять пальцев. Я была незаметна, — улыбнулась я и села на краешек скамьи.

— Не знаю я ничего. А если бы и знала — не моё это дело. Если важно, дед сам тебе всё расскажет. На вот, съешь пахлавы, — она протянула мне маленькую тарелочку.

— Что-то я волнуюсь… Не припомню, чтобы сейчас был какой-то праздник.

— Глупости, — отрезала Фатьма. — Отправляйся к себе и отдохни. Всё, ступай, не мешай работать.

Почему меня вечно отправляют к себе?

Скукота… Хотя, конечно, я найду, чем заняться у себя в комнате . Я подошла к зеркалу. Волосы растрепались от жары, но в отблеске стекла они всё равно казались особенно яркими — длинные, густые, огненно-рыжие.

— Ой, какая я лохматая… — улыбнулась я своему отражению. — Ну и пусть. Зато у меня самые красивые волосы в Эн-Халире.

Вечером мне так и не удалось поговорить с дедушкой.

Ну ничего. Попробую сегодня.

Сейчас ещё очень рано, весь дом только просыпается. Нужно собраться — нельзя выглядеть как попало.

Дедушка всегда говорит:

«Надо выглядеть красиво в своём доме. Радовать глаза. А после замужества — радовать глаза мужа, и он всегда будет смотреть только на тебя. В этом и есть счастье женщины — когда глаза мужа направлены только на неё.»

Я всегда запоминала его слова. Даже если не соглашалась.

Сначала — ванна.

Обожаю плескаться у себя в купальне. Здесь у меня небольшой собственный бассейн, травы в глиняных мисках, благовония, что курятся с самого рассвета, и несметное количество баночек с масками, скрабами и маслами — моя слабость.Вода уже набралась. Я окунулась с головой.

— Ах… Она просто великолепна, — прошептала я. — Тёплая, пахнет морской солью и жасмином…

Сколько я так лежала — не знаю. Может, минуту. Может, полчаса.

Глаза сами закрылись.

— Аййла! Аййла! Просыпайся, девочка! — голос Фатьмы выдернул меня из сладкой дремы. Я резко выпрямилась в воде.

— Ой, Фатьма… Я просто немного задремала. Всё в порядке. Чего ты тут?

— Собирайся. Дед требует тебя. И быстро! — строго сказала она, отведя глаза.

— И зайди на кухню, захвати чай, — напомнила Фатьма
— Хорошо, я сейчас… Что бы надеть?

Моё любимое платье — цвета свежей зелени. Оно подчёркивало цвет моих глаз и рыжие волосы. Идеально.

Всё, бегу. Возможно, он сам мне расскажет что-то интересное. Я влетела на кухню.

— Фатьма, где чай? Всё готово? — Вот перед тобой поднос. Что ты носишься как заполошенная? Ты ведь не базарская девка, — проворчала она.

— Ой, не начинай! Всё, я побежала!

Кабинет деда был в другом крыле. Я поспешила — он не любил, когда опаздывали. Фух. Постучать.

— Войди, — услышала я голос. — Аййла, проходи. Я жду тебя.

— Дедушка, твой чай… — Я расставляла чашки. — Зачем ты хотел меня видеть? Ты расскажешь, что за гости были вчера? И эти подарки… От кого всё это?

— Не торопись, Аййла. Сколько раз я учил тебя: взращивай свой характер терпением .

— Да, прости. Я слушаю тебя, — я опустилась в кресло напротив. Сердце стучало слишком громко. Значит, он всё расскажет?

— Все эти подарки, — сказал он, глядя в чашку, — твои.

— Что?.. О чём ты?..

— Помолчи. Не перебивай. Тебе восемнадцать, ты больше не ребёнок. Пора подумать о семье.

— Но…

— Я сказал, молчи.

Мои губы сомкнулись. Я чувствовала, как лицо заливает жар.

— Один мой старый друг — из уважаемой семьи. У него есть внук. Эмир зовут. Двадцать восемь лет, зрелый, достойный мужчина. Он станет тебе прекрасным партнёром.

— Что?.. Но мне всего восемнадцать… Я не хочу замуж. — Я едва слышала собственный голос. Мысли не слушались.

— У моего друга трое внуков. Мы с ним заключили соглашение. Тот, кто женится на тебе, получит контрольный пакет акций. Объединение двух фамилий. Это хорошая партия, Аййла.

— Но ……..

— Всё решено. Ты выйдешь за него через неделю, — произнёс дед, не поднимая глаз от своей чашки.

Я не спросила больше ничего. Просто кивнула.

Пальцы дрожали, и чашки на подносе задребезжали вместе с ними.

Он заметил. — Не переживай, — сказал уже мягче. — Ты выйдешь за хорошего мужчину. Он не обидит тебя.

— Хорошо… — всё, что я смогла выдавить из себя.

Я вышла из кабинета, словно во сне. И как дошла до кухни — не помню. Всё плывёт. Всё кажется не настоящим.

Я выхожу замуж. За незнакомца.

А нужена ли я ему?.. Или его тоже просто поставили перед фактом?

Голова тяжелеет. Сердце в смятении.

— Фатьма… забери поднос, — мой голос прозвучал глухо.

— Аййла, девочка… что с тобой? Ты такая встревоженная. Всё хорошо? Что-то болит?

— Фатьма… дедушка сказал, что я…

Всё завертелось. Потемнело. Я рухнула, даже не успев подумать, как это глупо — падать в обморок.

— Аййла! Девочка, очнись! — голос Фатьмы раздался где-то издалека. — Зульфи! Принеси настойку
— Аййла, девочка, ну ты чего? Что такого тебе сказал дедушка? — Фатьма присела рядом, держа в руках флакон с настойкой, а во взгляде — тревогу.

Я медленно подняла глаза. Веки тяжелели, грудь сжимало.

— Фатьма… я выхожу замуж. За внука друга дедушки .

Фатьма замерла, будто стараясь осмыслить услышанное. Потом тяжело вздохнула.