Назову звезду твоим именем

Глава 1.

Звонкое пение соловья заглушается потоком воды, льющейся из крана прямо в железное ведро. День сегодня как никогда тёплый. В такую погоду лучше всего гонять на речку и прыгать с разбега в остуженную за ночь воду. А ночь наоборот была довольно холодная. Особенно хорошо это было заметно в моей комнате, в которой я, как назло, забыла закрыть окно. Но это, может, даже было и к лучшему, после тёплого тяжёлого дня как раз и хотелось окутаться в прохладу и, желательно, не входить их неё ближайшие часа четыре, повесив табличку «Не беспокоить. Здесь злая собака». Хотя с собакой я уже переборщила.

Наконец, когда вода достигла нужного уровня, я отключаю её и подхватываю ведро. Тяжесть тут же ощущается на руках, мышцы мгновенно напрягаются, а плечи тянет вниз. Дотягиваю ведро до гаража, по просьбе папы, который в очередной раз возится с мопедом Матвея, который тот разгрохал ещё перед уездом по пьяни.

Да даже если бы не мопед, папа бы всё равно сидел в гараже. Видите ли, там прохладно, в отличие от дома, где безумно душно. Поэтому все выходные он проводит если не у дяди Толи, то точно в гараже. В отличие от мамы, которая целый день возится с животными вместе со мной, следит за мелкой и каким-то образом успевает ещё и сбегать к бабушке, помочь той в хозяйстве, так как в силу возраста та не способна так активно заниматься всем этим.

— Эй, Алёнка! — слышу задорный голос Яны, которой, вероятно, нетерпится поведать мне все новости, собранные за утро.

Стоит мне обернуться, как она уже снимает цепь с калитки и забегает на участок, забыв закрыть за собой дверь. После чего садится на облезшую лавочку, переводя дыхание в норму. Я отхожу от гаража в сторону беседки, при этом сложив руки на груди, приготовясь вновь слушать новости, которые принесла подруга.

— Фух, до вас пока дойдёшь дурочкой станешь на этом солнцепёке, — пожаловалась Янка, откинувшись голой спиной на спинку скамьи, — Ай! Когда вы уже лавочку покрасите, чтобы не кололась? Или, по крайней мере, отшлифуете? Вон, дядя Валера целыми днями сидит в гараже и ничего не делает. А тут, между прочим, невинные спины страдают.

— Между прочим, этот самый дядя Валера, который, как оказывается, ничего не делает, чинит мопед, чтобы вы с Матвеем катались, когда он вернётся. Так что не нужно тут ля-ля, — из гаража слышится недовольный голос отца, перебиваемый звоном всяких железняк, которых у него целая коллекция. Их уже нужно выкинуть, но он говорит, что они обязательно пригодятся. Тем более, мы с мамой в гараже только гости, а не полноправные хозяева.

Я тихо засмеялась в сжатый кулак и наконец обратилась к подруге:

— Так что произошло? Я не поверю, что ты просто так бежала через всю деревню просто выпить утренний чай.

— Ой, да тут такое… Видела сегодня тётю Марину. На такой офигенной машине… Неплохо в городе устроилась, видимо.

Я и так прекрасно это знала, ведь она являлась давней подругой моей мамы, но благополучно решила умолчать.

— Ясно. Ну она ж за этим и ехала в Москву, — я присела на скамейку напротив, — Так, будешь чай или кофе?

— Нет, прости. Я лучше пойду, мне ещё к Любке зайти нужно, — подруга встала из-за стола и направилась в сторону калитки, но когда уже собралась выходить, обернулась, — А, и ещё. Ты вечером-то придёшь?

— Посмотрю по ситуации. Сегодня к маме гости приезжают, помочь нужно. Так что не факт. Но я, по крайней мере, постараюсь.

В ответ Яна кивнула и скрылась за синей железной калиткой, которая захлопнулась с ужасным противным скрипом. Я встала с лавки и, отряхнув синие джинсы, направилась в сторону дома. Но не успела я зайти в коридор, как из кухни тут же выбежала мама с тряпкой в руках, вытирая жирные после готовки ладони.

— Они уже вот-вот приедут. Скажи отцу, пусть выходит из своего гаража. Не вампир. На солнце не сгорит, — крикнула мама, судорожно пытаясь запихнуть ступни в босоножки.

Я выдохнула и вновь отправилась к гаражу, но к тому времени отец сам уже вышел на улицу и, облокотившись на старую калину, стоял и смотрел в сторону въезда. Тут же раздался вой мотора и перед забором остановился чёрный BMW. Послышался глухой хлопок двери и я услышала смутно знакомый строгий голос тёти Марины. Она, вероятно, ругалась на своего сына, которого как раз и привезли к нам на «перевоспитание».

Мама со всех ног понеслась к воротам, раскрывая их и выпуская гостей. Отец более ободрился, как только запретил тётю Марину, вошедшую на участок. Мама сразу заключила её в свои крепкие дружеские объятия.

— Как же я рада тебя видеть! — послышался на этот раз радостный голос тёти Марины. Она заметно изменилась, причём в лучшую сторону. Это нельзя было не заметить, ведь уезжала в Москву она совершенно другой, насколько я помню, ведь тогда мне было всего шесть лет.

Вслед за Кузнецовой старшей, зашёл Кузнецов-младший. Его вальяжная и недовольная походка говорила о том, что он явно не в восторге от того, что приехал сюда. Впрочем я, когда узнала об этом, тоже не особо обрадовалась. Я его видела до этого, но только когда ему было семь. Сейчас его волосы были небрежно растрёпаны, карие глаза сужены от яркого палящего солнца. По рукам плелись чёрные нити татуировок, проникая под серую футболку, явно дорогого бренда. Типичный мажор, похожий на всех тех, которых я видела за всю свою жизнь. Чаще всего, они приезжали к своим родителям на семейные праздники. Но на их лице не было видно той неприветливостиъ, которую можно было заметить за лице парня, который только что зашёл на участок вслед за тётей Мариной.

— Ты прости меня, Валь, что вот так свалила на тебя ответственность. Но я с ним уже не справляюсь, — пожаловалась мамина подруга, отстраняясь от неё. Она кинула мимолётный взгляд на сына, который тем временем осматривал беседку, в которой стоял.

— Да ты не извиняйся. Наоборот хорошо. Будет моей Алёнке помогать, так что всё нормально, — успокоила подругу мама, положа свободную руку на плечо.

— Слушай, ты прости меня ещё раз, но мне нужно в город ехать. Скоро же вечер, а мне нужно до темноты приехать. Я обязательно приеду через две недели, как будет отпуск, договорились? — в её голосе слышала о явная досада из-за того, что она не может остаться на подольше.