Не Адская Академия или Узы брака не предлагать!

6 ГЛАВА

- Правительство, чтоб их Бездна пожрала, - дребезжащий голос доносился из соседней комнаты, оттуда, где меня ночью лечили. – Стыд потеряли! Да моя бы воля, я бы им…

Я потянулась, выпутываясь из одеяла, и блаженно зажмурилась, вдыхая запах свежеиспечённого хлеба. М-м-м, этот аромат ни с чем не сравниться. Желудок жалобно заурчал, напоминая, что он все-таки есть и хочет есть.

Комнатка в доме вдовушки, которую уступил мне Тео, могла вместить в себя только узкую кровать и сундук в углу, около двери – меньше чем камера в школе. Да только  чувство уюта здесь было на порядок выше. Обстановка была настолько домашней, что улыбка мимо воли расцветала на губах. Шторки на маленьких оконцах, вышитые заботливыми руками, лоскутное одеяло, подушки с вышивкой на углах – как у бабушки в деревне побывала.  Вот, один в один!

Поднялась, села, так, чтоб не тревожить ногу и попыталась встать, опираясь на спинку кровати, вышло не ахти. Неуклюже наступив на больную ногу, я зашипела от боли и плюхнулась обратно.

- Зачем поднялась? – в окне нарисовалась помятая рожица и принадлежала она Риону. Такое ощущение, что он спал под окном, и только того и ждал, когда я опять где-то накосячу, чтоб носом ткнут, как кошку какую-то, честное слово.

- Что? - переспросила я. – Я не инвалид!

- Ты беда ходячая! – определенно, сегодня он добрых чувств ко мне не испытывал. – Зачем поднялась? Если что-то надо принести – только скажи.

Видимо, он чувствовал вину за случившееся и теперь решил опекать меня, словно грудного ребенка. 

- Да, хотела, - не стала отрицать, - и в силах сама дойти. Лучше бы поддержал, чем отчитывать принялся. Такое хорошее настроение испортил с самого утра.

- Зорька ясная, проснулась уже? – на пороге появилась, улыбчивая Юна. Одета она была в легкий длинный сарафан и  рубаху с вышивкой по рукавам и горловине. Волосы собраны лентой и заплетены в длинную косу.

Уловив мой интерес к своему наряду, она всплеснула руками и быстро затараторила:

- У меня же остались вещи девичьи. Сейчас-то уже и носить их негоже, а тебе как раз к лицу будут, ежели не побрезгуешь рубахой с чужого плеча.

Я опустила взгляд вниз. На собственную одежду, точнее на рубашку Риона, в которой продолжала щеголять, и улыбнулась.  Видимо, судьба у меня такая – чужие вещи донашивать!

-  Не побрезгую! – заверила я. Вот такая ненавязчивая и приятная забота, меня не раздражала.

Позавтракав пирогами с ягодной начинкой,  я выпила целую кружку свежайшего молока и теперь грелась на солнышке в обновках. Ну, не совсем, но мне было плевать. От вещей приятно пахло лестными травами, которыми они были заботливо переложены, и так это было настолько самобытно. Словами не передать щемящей нежности и тоски в груди. Как же мне этого всего не хватало в огромной, каменной школе, у которой была душа, но не было тепла живого тела. Юна сейчас не сколько мою ногу лечила, столько исцеляла душу. Я буквально отогревалась рядом с ней, оттаивала. Лай собак, крики и веселых смех детей, жужжание пчел, гомон голосов, да даже мухи меня не нервировали – я впитывала каждый звук с благодарностью.  

Сидя на лавочке возле забора и привалившись спиной к штакетнику, я наслаждалась жизнью. Вот такой, простой, обыкновенной деревенской жизнью.  Уловив странный звук, который почему-то насторожил, я сощурила глаза и, приложив ко лбу ладонь козырьком, посмотрела на дорогу. Пыль под копытами лошади поднималась столбом, всадник несся  галопом и даже не смотрел по сторонам. На дороге, чуть дальше по улице, буквально в нескольких шагах от меня играли дети. Они до этого что-то строили из обломков досок, песчанника и ветхой парусины. Заспорив из-за обрывка веревки, дети начали потасовку и не слышали быстрый топот копыт, а всадник, видимо, не заметил детей.

- С дороги! – заорала я. Забыв обо всем на свете, я бросилась вперёд, на ходу сплетая заклинание простейшего щита от физического воздействия. Пальцы порхали с поразительной быстротой или же это время для меня так замедлилось, не знаю. Взмах руки и готовое плетение напитывается силой. Еще шаг и я опускаюсь на колени у замерших с открытыми ртами детей. Мерцающая полусфера пересекает дорогу в полуметре от нас и всадник, налетевший на нее, словно на стену, кубарем катится на обочину. Конь хрипит и кидает клочья пены, гарцуя на месте. Щит с тихим хлопком рассыпается, как только опасность, принудившая меня к действию, исчезает. Удивительно, в спокойном состоянии я не смогла сдать эту тему, а вот сейчас даже не задумываясь, сплела и разрушила, даже не почувствовав усталости.  

- А-а-а-й! – зашипела я кошкой,  и села в дорожную пыль. Рана на ноге прострелила жуткой болью. Повязка начала пропитываться кровью, и я тоскливо завыла. -  Снова будут шить!  

- Девка, ты в конец ополоумела?  - кряхтя и ругаясь, с дороги начал подниматься парень, лет так двадцати пяти, не больше. – Если бы я не сгруппировался…

Дальше следовала, непередаваема игра слов, от которой у меня запылали щеки, а детвора прыснула в разные стороны, словно их тут и не было. Поздно опомнились! На мой истошный крик из домов повыскакивали сельчане, и теперь спешили к месту происшествия, причитая и хватаясь за головы.

Наездник был одет в охотничий костюм коричневого цвета, то ли их бархата, то ли из замши высокого качества. Четные сапоги до колена покрывал слой пыли, ну, в принципе, как и всего парня, после того, как он прокатился по дороге – не мудрено.

Хлопая ресницами, я смотрела на парня и диву давалась. В каштановых волосах играли солнечные искры, словно сполохи огня, глаза, глубокого чайного оттенка, сверкали злобой, а полные губы  выплевывали такие оскорбления, что у меня даже уши запылали.