(не) Ангел для темного лорда - Том 1

Глава 8.1

— Доктор Гор, спасибо за службу, оставьте нас.

Доктор вскочил на ноги, и попытался было что-то сказать, но совершенно растерялся при виде лорда, и так не проронив ни слова, прижал к груди свой чемоданчик и пулей выскочил из комнаты.

Бедный доктор, так нахваливал лорда, а как тот появился, даже и поздороваться забыл. Что же он с ними такое делает, если они все настолько его боятся, что даже теряют дар речи?

Я все еще стояла спиной к лорду, испытывая странное чувство. Неужели это стыд? Перед кем? Перед этим холодным бездушным мерзавцем? Неужели мне было страшно встретиться с его взглядом и увидет в нем презрение?

Я аккуратно поправила платье и смело развернулась, решив, что ни за что не буду вести себя перед ним как его запуганные люди. Пусть делает, что хочет. Мне казалось, что я исчерпала все доступное мне чувство страха по пути сюда, когда меня чуть не убили наемники.

— А ты, я вижу, неплохо тут освоилась, — говорил он, прохаживаясь мимо портретов, развешанных по стенам, — давно я не был в этой комнате. Знаешь кому она раньше принадлежала?

— Нет, — сухо ответила я, продолжая стоять на месте и наблюдать за лордом.

— Это была моя детская. Забавно, что они поселили тебя здесь.

— Что же мне теперь, выселяться?

— Тебе тут не нравится? — спросил он.

— Я человек подневольный, где поселят, там и спасибо, — с наигранной кротостью произнесла я.

— Подойди сюда, — сказал лорд, — я покажу тебе кое-что.

Я послушно подошла ближе. Он разглядывал один из портретов на стене. Там был изображен мощный седой мужчина с косым шрамом поперек лба. Лицо его было суровым и властным, еще более властным, чем у самого Лорда. Я не могла не обнаружить между ними очевидного сходства.

— Этот портрет повесили здесь в день его смерти. И в тот же день я покинул эту комнату и не бывал тут с тех пор.

Я украдкой оторвала взгляд от портрета, и посмотрела на мощный профиль лорда Галена. Он был задумчив, и что странно, в ту минуту совсем не казался мне злым.

— Это ваш отец? — спросила я тихо.

— Да, — глухо сказал он, словно борясь с бушующими внутри него воспоминаниями.

— Мне жаль, что он умер, — сказала я, пытаясь хоть как-то заполнить повисшую тишину.

— Если бы он услышал такое от одной из вас, он бы очень позабавился, — лорд горько усмехнулся.

— Почему? — растерянно спросила я, не понимая, что он имеет ввиду.

— Человек, на которого ты сейчас смотришь, сделал мой дом не просто великим, он сделал его величайшим. Видишь этот шрам у него на лбу?

— Да.

— Думаешь, он заработал его в какой-нибудь битве с врагом? Как бы не так. Этот упрямец поспорил с королем, что сможет убить медведицу голыми руками. Король был пьян и сказал, что если ему это удастся, то он сделает моего отца владетелем северных земель.

— И что же, он убил медведицу голыми руками?

— Можно сказать и так, — хмыкнул лорд, — я покажу тебе ее чучело при случае. А теперь эти проклятые северные земли создают для нас одни лишь проблемы. И этой войне нет конца.

— Но я слышала, вы победили, разве нет?

— Победили? — впервые я услышала, как лорд смеется. Это был невеселый смех. Не такой смех, который может заразить. Это был смех человека, который давно разучился радоваться жизни, — мне иногда кажется, что проклятые саджанцы бессмертны. Война длится уже восемь лет, и может продлиться еще восемьдесят.

— Вам что же, не нравится воевать? — язвительно процедила я.

Лорд посмотрел на меня с усмешкой. Мы молчали, глядя друг на друга. Я вдруг осознала, что любого другого он бы давно уже избил за такую дерзость. Я была готова, что он может сделать что-то и со мной.

— Представляешь ли ты себе, что такое война?

— Конечно, — смело ответила я, — я так же представляю себе, как вы, мужчины, любите воевать, особенно мужчины, обладающие властью, которые имеют возможность воевать чужими руками, такими как руки этих двух молодцов при входе, которые день и ночь следят за тем, чтобы я не удрала.

— Птичка, — сказал он, приближаясь ко мне вплотную, и я почувствовала его терпкий запах, от которого у меня закружилась голова, — уж больно ты смело поешь. Уж больно беззаботно щебечешь о вещах, понятия о которых не имеешь.

Вот теперь, кажется, я разозлила его по-настоящему. Я трижды прокляла свою несдержанность и замерла от страха, ожидая, что сейчас на меня обрушится его гнев. Я внутренне сжалась, приготовившись к худшему. Но не смогла удержаться и придержать язык за зубами.

— Крыльев птичку уже лишили, — в тон ему ответила я, гордо поднимая голову, — лорд изволит лишить птичку и языка?

Он поднял руку, и я почувствовала, как он тянется к моему лицу.

Он взял меня за подбородок и улыбнулся. От его улыбки и прикосновения меня словно бы прошибло током, я страшно боялась, и при этом было что-то еще. Я не хотела, чтобы он убирал руку. Да что со мной такое?

Его голос звучал низко и глубоко, он говорил тихо, но вибрации его голоса пробирали меня до самого сердца:

— Это было бы смертельным преступлением. Надеюсь, такого никогда не произойдет. По крайней мере, я не дам этому случиться.

Он отдёрнул руку от моего лица, будто бы оно обжигало его и отошел от меня на шаг, как будто опасаясь чего-то. Этот странный жест, который казался почти детским, впервые выдал в нем что-то человечное.

— Вы явно не из тех людей, кто откровенничает со своими слугами… Зачем я здесь? Зачем вы рассказываете мне о своем отце? — спросила я тихо. Не понимая, что все это значит. Мне хотелось одновременно убежать и спрятаться, и подойти к нему поближе, понять, что им движет. В эту минуту я какбудто бы чувствовала в нем что-то. Что-то в глубине, помимо кипящей в нем ярости и жестокости.

— Я не могу поверить. Ты и правда не знаешь?

Я непонимающе покачала головой.

— Посмотри наверх, — приказал лорд.