Не бесите Варю

Глава 17

Дверь в апартаменты открылась не сразу. Сначала Варя подумала, что Волх просто забыл выдать ключи, но быстро откинула эту мысль, так как не смогла найти ни единой замочной скважины; впрочем, ручки в дверях тоже не оказалось — вместо нее был вырезан косой неглубокий «карман». Постояв с минуту, Варя обратила внимание на едва приметную янтарную кнопку. Нажав ее, она услышала щелчок, но дверь по-прежнему не открывалась.

— Забавно! — почесывая затылок, произнес Эл.

— Да как-то не очень, — слегка задумавшись, не согласилась Варя.

Сама дверь представляла собой строгую полированную доску из какого-то очень темного фактурного дерева, а вот обрамляющая ее коробка Варе казалась настоящим шедевром. Детально вырезанный виноград с не менее детальной клиновидной листвой изящно обвивал высокую прямоугольную арку. Красивая и грациозная, она больше походила на картинную раму, которая так и не дождалась своего холста.

Всего на втором этаже было двенадцать таких дверей, но войти в них, видимо, могли лишь избранные. У Вари даже открыть дверь не получалось.

Неожиданно ее браслет завибрировал, а в мозгу раздался длинный, сквозящий по телу ознобом гудок, после чего Варя отчетливо ощутила, будто по ее запястью проехался миниатюрный поезд. «Купе», — тут же сообразила она и, снова нажав янтарную кнопку, попробовала отодвинуть дверь. Та легко поддалась и плавно отъехала в сторону.

— И как мне после этого не чувствовать себя глупо? — с досадой в голосе пробормотал Эланд.

Варя в очередной раз хотела сказать, что это браслет, но передумала, потому что у Эла и так было слишком много вопросов.

— Я чувствую себя примерно так же. Ваша комната — восьмая, — ответила она и быстро скользнула в апартаменты.

В небольшом, но просторном номере прекрасно сочетались роскошь и простота. Отделанные керамикой стены забавно имитировали медовые соты, ячейки которых были не крупнее блюдца. Янтарно-восковую комнату дополняли цветные переливы круглого витражного окна, чей насыщенный узор выглядел как сказочный фрактал гигантского калейдоскопа. Картину портили лишь толстые решетки.

На какое-то время Варя почувствовала себя гостьей в пчелином улье, но вот окажутся ли дружелюбными его хозяева, еще предстояло выяснить.

Убранство, как и все в этом номере, выглядело достаточно интересно, но странно. Большую часть интерьера составляли прозрачные кубы, внутри которых, словно букашки в янтарном камне, виднелась утонченная ажурная мебель. Сидеть на замурованном в куб табурете было, конечно, можно, но непривычно. То же самое и со столом —  гораздо удобнее, когда ноги находятся под ним, а не упираются в него коленями. Интересно, красиво, но не более. «И ведь пришло такое кому-то в голову, — подумала Варя. —  Вероятно, эстетику здесь ценят больше, нежели комфорт».

Чем дольше Варя разглядывала комнату, тем меньше у нее оставалось восторга, на смену которому пришло ощущение замкнутости и несвободы. Особенно ее удивила кровать, которую зачем-то поместили в стальную клетку. В любом случае, это было лучше, чем ночевать в шатре или валятся в огромных лопухах, к тому же в номере был туалет и шикарная ванная комната.

Эланд осматривал свою клетку с кроватью, когда к нему постучали.

— Можно войти? — раздался осторожный высокий голос.

Не успел Эланд ответить, как дверь в его номер плавно отъехала и на пороге появился высокий седоволосый морф с внезапно контрастирующим лицом подростка. На нем была строгая синяя форма с высоким белым воротником и такие же белые шелковые перчатки, что делало его пальцы похожими на щупальца земляного кальмара, которые накрепко вцепились в ручки черного увесистого портфеля.

— Войдите, раз вы уже вошли, — немного растерялся Эл.

— Вы принц Эланд?

— Да.

— Я к вам по наставлению дворника-коменданта, — продолжил гость.

— Так вы врач? — догадался Эл.

— Кому врач, а кому палач, — ответил прибауткой незнакомец. — Меня зовут Бер.

— Рад знакомству, гьер Бер.

— Цер, — поправил врач.

Эл недоумевая посмотрел на гостя.

— У нас докторов называют церами, это от слов «целитель» и «реанимировать», — сдержано пояснил тот.

— Рад нашему знакомству, цер Бер, — исправился Эланд.

— Рано радуетесь, — усмехнулся Бер и продолжил. — Дайте-ка старику глянуть на вашу рану.

Внешность Бера плохо сочеталась со словом «старик». Несмотря на его седые волосы, он казался Элу юнцом.

— Старику? По-моему, вы очень молодо выглядите, Бер, — попытался сделать комплимент Эл, расстегивая свое пальто.

— Не обольщайтесь. На моем лице наращенная маска.

— Никогда бы не подумал, что это маска, — удивился Эл.

 — Это потому, что она живая. Здесь все старики делают подобную операцию, чтобы не омрачать брезгливую молодежь. Как у нас говорится, «старость и чужим глазам не радость». Снять маску я уже не могу, зато имею право не красить волосы, — объяснил доктор и чуть погодя с иронией добавил: — Пенсионная реформа как она есть.

Когда Бер заканчивал свою речь, Эланд уже стоял с оголенным торсом и разматывал на себе засохший от крови пояс. Увидев под ним гниющую рану, доктор нахмурился.

— У вас случайно нет запасного тела? — с поддельной серьезностью поинтересовался Бер.

— Нет, это у меня последнее, — отшутился Эл.

— В таком случае, почему вы его не бережете? Немедленно ложитесь, — приказал доктор.

Эланд послушно зашагал в клетку и улегся на низкую узенькую кровать. Врач тем временем вынул из портфеля небольшую баночку с какой-то бурно кипящей грязью и направился к пациенту. Чуть погодя Эланд понял, что это была не грязь, а нечто живое, похожее на черных слизней.

— Это что, пиявки? — заволновался он.

— Нет, это личинки трупной мохнатой мухи, — спокойно ответил доктор. — Они съедят вашу омертвевшую плоть и обработают рану целебной слизью. Не бойтесь, это не больно — через час ваша рана будет как новая.