Не бойся глубины

Глава 21

Ветер гнал поземку по льду Невы, засыпал белой пылью притихшие набережные и мосты, гулял по спящей Дворцовой площади...

Не только Динара плохо спала в эту ночь. Анна Наумовна тоже лежала без сна. Она смотрела, как бродят тени по стенам комнаты, бледным в свете ночника; прислушивалась, как стонет от порывов ветра высокий тополь под окном. Время от времени она забывалась, улетая в сонных видениях далеко-далеко от хмурого Петербурга...

Там, куда стремилась ее душа, теплое лазурное море плескалось у песчаного берега, белые пологие ступени вели вниз от дома с колоннами, просторного и прохладного, овеваемого ветром, несущим аромат олив...

– Гликера! Посмотри, какая прелесть! Какой простор!

Две молодые женщины в тонких белоснежных хитонах спускались по ступенькам к морю. Ветер играл их длинными волосами, перевитыми жемчужными нитями. Над синими волнами носились легкокрылые чайки.

– Что это там, вдали? – спросила Гликера, показывая рукой на сияющую рябь моря.

– Кажется, финикийское[1] судно.

– Ах, Фионика! Как бы я сейчас поплыла на корабле к берегам, где живут люди с черной кожей и откуда привозят драгоценные камни и слоновую кость!

Фионика снисходительно погладила юную подругу по плечу. Подобная наивная восторженность наполнила ее сердце грустью.

– Наши мечты постоянно куда-то стремятся... – задумчиво произнесла она. – Они подобны бабочкам, порхающим с цветка на цветок...

– Что же в этом плохого? – удивилась Гликера.

– Ничего! – улыбнулась ее старшая спутница. – Знаешь, почему бабочки так красивы? Их крылья невероятно хрупки и покрыты блестящей летучей пыльцой, а век короток, как один-единственный вздох! Именно поэтому они манят к себе взгляды и сердца.

– Только поэтому?

Фионика покачала головой и засмеялась.

– Ты слишком любопытна, дорогая! Пойдем, нам пора одеваться. Скоро приедут гости!

Они стали подниматься по мраморной лестнице.

– Ты очень хорошо знаешь мужчин, – сказала Гликера. – Расскажи мне о них.

– Зачем?

– Мне хочется, чтобы они также не сводили с меня глаз, как с тебя! И также восхищались мною!

– Ты ничего не понимаешь! – вздохнула Фиони ка, откидывая назад растрепавшиеся волосы. – Мужчины – это охотники за удовольствиями. Они выпьют весь мед и сомнут крылья бедной бабочки без тени жалости.

– Но ты рада, когда они приезжают к тебе!

– Конечно, рада, – уклончиво ответила Фионика. – Ладно, идем! Пока мы будем наряжаться и причесываться, я научу тебя быть бабочкой, которую невозможно поймать.

Фионика была гетерой[2], а Гликера – ее воспитанницей. Они жили на окраине Афин, в большом богатом доме. Фионика была родом из Мегара[3]. В один прекрасный день Фионике стало нестерпимо скучно в отцовском доме, где она вместе с матерью и сестрами занималась рукоделием. Дождавшись удобного момента, она договорилась с моряком из Фракии[4]. Тот помог ей бежать из дома и поселиться в Коринфе[5]. Случайность, которую называют Судьбой, привела ее к стареющей гетере Федре. Она полюбила юную беглянку, как родную дочь. Гетера научила ее всему, что умела сама, – танцевать, играть на музыкальных инструментах, складывать стихи, вести философские беседы, достойные самого Сократа, и, самое главное, очаровывать мужчин.

Жизнь у Федры показалась Фионике сладким сном, пролетевшим, как одно мгновение.

– Искусство обольщения – самая тонкая наука из всех, которые я знаю! – любила повторять Федра. – Постигают ее только благодаря природным задаткам. Это должно быть у женщины в крови – уметь понравиться мужчине! Важен не навык – важно чутье, моя дорогая. Это мелодия, которая рождается в сердце флейты. Ее не сыграешь по нотам, потому что нет никого, кто написал бы их... У тебя есть этот дар, моя девочка! Я ощущаю его, как волна ощущает дыхание ветра...

Федре перевалило за пятьдесят, но она все еще была хороша – гибкая, пышноволосая, с горячими глазами цвета темной меди.

– Какая ты красивая, Федра! – восхищалась Фионика, помогая ей расчесывать густые, чуть тронутые сединой волосы.

– Моя красота здесь, – отвечала Федра, прикладывая руку к сердцу. – Поэтому ей не грозит увядание! Взращивай свою привлекательность в душе, а тело – это только цветок, который прекрасен на рассвете, а вечером уже поник. Жизнь бабочки коротка, но воспоминание о ней остается с тобой всегда.

К Федре приезжали двое мужчин – богатый коринфянин, торговец вином и фруктами, и военачальник по имени Артис. Оба были уже немолоды, но оставались сильными и крепкими, как могучие деревья, закаленные в жизненных бурях. Они привозили дорогие подарки, подолгу беседовали с Федрой за празднично накрытым столом, пили вино и слушали, как Фионика играет на арфе.

Федра никогда не допускала, чтобы они встречались друг с другом у нее в доме. Иногда кто-то из них оставался на ночь в спальне Федры. Чаще это был Артис.

– Мужчина-воин привлекает отвагой и властью над оружием, но он вечный заложник смерти! Не отдавай ему свою любовь – он разобьет тебе сердце, – поучала Фионику стареющая гетера. – Лучше выбери себе поэта. Впрочем, поэты ветрены: они проводят свои дни в погоне за музой. Значит, остаются мужчины-политики, правители и торговцы. Вот из них и выбирай!

– Но... тебе нравится Артис, – возражала юная воспитанница. – Почему ты сама не следуешь своим советам?