Не бойся, Мери. Благословение озёрных духов

Часть I

С трудом приходя в сознание, он, как опытный воин, сразу запретил себе даже малейшим образом выдавать своё возвращение. Для начала нужно было определить, где он находится, и кто его окружает — друзья или враги. Бесшумно втянув воздух, юноша понял, что нынешнее местонахождение ему не было знакомо раньше. Чутко прислушался. Чьего-либо присутствия не заметил, а значит, глаза можно было без опаски открыть. Аллен с трудом разлепил опухшие веки и осторожно огляделся.

Увиденное его не обнадёжило. Небольшая пустая комната с крошечными зарешёченными окошками под потолком, от которых направлялись наискосок и упирались в пол пыльные столбики мутного света. Вместо двери — тоже решетка, с внушительного вида замком, ещё один выход в примыкающую комнату, которую Аллен обещал себе обследовать, как только будет в силах встать. Потолок с кружевными сеточками паутины, пол и стены, местами покрытые лужайками мха — всё сделано из грубо обработанного камня. Единственным предметом мебели была кушетка, на которой он лежал. Полумрак, холодный спёртый воздух, как в нежилом помещении.

Вывод был очевиден — это плен. Заточение. Один из худших кошмаров, который только мог произойти с привычным к свободе и почти неограниченной власти молодым наследником престола могущественного государства Иарлейт.*

«Боги, скажите, что это просто кошмарный сон! Это не могло, не должно было случиться со мной! Только не со мной…»  Аллен снова закрыл глаза. Вместе с холодным ужасом от осознания своего положения его окатила волна ноющей боли.

***

Боль была последним воспоминанием из его прежней жизни.

Тот долгий бой с одним из последних отрядов войска воинственного западного государства почти закончился, его исход давно был ясен, и отряд Аллена разгонял и добивал уцелевших противников. В горячке сражения, в предвкушении скорой победы, воин на своём рыжем жеребце Лисе преследовал ускользающего вражеского всадника, не замечая, насколько далеко позади остались его товарищи по оружию. Он не видел ничего вокруг, сосредоточившись лишь на маячившей перед ним фигуре врага. Аллена несколько раз больно хлестали по лицу ветки, склонившиеся над узкой лесной тропинкой, отчего он чуть было не упускал из виду свою цель, но это только распаляло его ярость.

Верный Лис встряхивал на скаку золотистой гривой, горячился от подбодряющих окриков хозяина, неумолимо нагоняя противника. Аллен уже готовился нанести удар и прикидывал наиболее уязвимое место, всматриваясь в неприятельский доспех. От его внимания ускользнули неясные тени, внезапно появившиеся с боковой тропинки и присоединившиеся к их бешеной скачке. За грохотом собственного сердца воин не услышал утроившийся стук лошадиных копыт и, что самое страшное — не услышал мерзкий свист раскручиваемой пращи.

Он почти настиг врага, как вдруг неожиданно сзади на него обрушился мощный удар, который пронзил затылок острой болью, окрасил всё вокруг в нестерпимый кроваво-красный цвет и заставил померкнуть его сознание. Поводья выскользнули из безвольно повисших рук, и всё вокруг закачалось. Падая с коня, Аллен на миг увидел переворачивающийся, заплывающий красными кляксами мир, а затем всё погрузилось в темноту.

Он не знал, что через несколько минут, увидев Лиса без всадника, его товарищи забили тревогу и бросились на поиски своего командира. Не слышал, как они, срывая голоса, звали его в надежде услышать ответ. Не представлял себе, как всю ночь напролёт и весь следующий день объединившиеся отряды его армии прочёсывали лес, взъерошив каждый куст в поисках следов. Не видел, в каком безысходном отчаянии находился его лучший друг и верный оруженосец Киран, недосмотревший за своим безрассудным товарищем.

Так же, как не осознавал, что его, связанного, перекинутого через чужое седло, увозят прочь тёмные всадники.

***

Теперь же Аллен ясно почувствовал, как в его сердце тонкой струйкой вливается холодок отчаянной тоски. Он не был связан, но это обстоятельство никак не улучшало положения дел. Боль до сих пор не покинула его, лишь поменяла свою сущность с острой, ошеломляющей на тупую, ноющую, выматывающую. Попытки повернуть голову подтвердили подозрение Аллена, что шевелиться всё ещё не стоит. Безболезненно можно было лишь немного поднимать руки и сгибать ноги в коленях. Любые другие движения немедленно отдавались жёстким эхом в затылке, захватывая шею и плечи, заставляя снова замереть.

Ему так нестерпимо захотелось сейчас же оказаться среди своего отряда, на поле боя, с оружием в руках, увидеть солнечный свет и ощутить на лице свежий ветер, что у него перехватило дыхание. Сознавая собственную беспомощность, Аллен зажмурился ещё крепче и сжал кулаки. Чтобы подавить надвигающийся приступ паники, он стал размеренно и глубоко дышать.

«Не поддаваться страху. Не сломаться. Не потерять свою честь. Ни при каких обстоятельствах», — вспомнились ему слова отца. Он часто повторял их своему единственному сыну, желая воспитать достойного преемника.

***

Папу-омегу, который умер совсем молодым, Аллен почти не помнил, поэтому его венценосный красавец-отец — сильный, добрый, справедливый — был для него всем. И не только для него. Во время правления короля Аэридина Иарлейт процветал, люди жили в достатке, по честным законам, с соседними странами были заключены мирные соглашения, велась торговля. Десятилетиями люди, эльфы, альвы, кобольды и другие расы жили в мире, и лишь несколько лет назад на дальних западных рубежах стало неспокойно. Начались вооруженные нападения на торговые караваны и на приграничные городки, а через некоторое время с дальней заставы примчался гонец с донесением, возвещавшим о вторжении армии соседнего государства.