Не бойся, никто не узнает

Глава 1

Не бойся, никто не узнает

Глава 1

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Я всё-таки опаздываю!

Урок начался две минуты назад, а я только вбегаю в учебный корпус ненавистной частной школы. По пустому коридору разносится стук моих каблуков и кажется излишне громким в его тишине. Впереди виднеется нужный мне поворот, и я прибавляю в беге. Возможно, будь это какой-нибудь другой предмет, я бы так не спешила, но это английский, а у меня с ним и без того проблемы. Злобная училка только и делает, что вечно придирается ко мне. То я слова не так произношу, то неправильно строю предложения, то перевожу слишком вольно, хоть и правильно по смыслу. Бесит, короче! Уж не знаю, за что она меня так невзлюбила, но это и не важно. Главное, успеть прийти в кабинет хотя бы в первые пять минут.

Гадство! Гадство! Гадство!

Ну почему я именно сегодня проспала?!

Наконец, я добегаю до нужного поворота. Но как сворачиваю, так и лечу с криком обратно назад, когда пол уходит из-под ног. В ужасе жмурюсь, заранее представляя, как же мне сейчас будет больно. Потому и не сразу понимаю, что ничего подобного не следует. Что никуда я не падаю. Сильные руки ловят ещё в начале падения, притягивают к твёрдому телу, позволяя сохранить вертикальное положение. А открыв глаза, я тихо и облегчённо выдыхаю, глядя на высокого кудрявого парня перед собой.

— Отличная реакция, — выдыхаю, пытаясь вернуть себе не только голос, но и удержать вертикальное положение без чужой помощи. — Спасибо.

На пухлых губах моего светловолосого спасителя расплывается ответная улыбка. Её сопровождают милейшие ямочки на щеках, делая его похожим на ангела. То, что ему далеко до этого звания, выдаёт лишь холодный, циничный блеск в глубине обманчиво невинных голубых глаз. Впрочем, сейчас он скрыт налётом веселья. Оно же слышится в его голосе, когда парень спрашивает:

— И где тогда мой поцелуй?

Я на это только глаза закатываю. Года идут, а Захар Вяземский не меняется. Бабником живёт, им и умрёт, похоже. Неисправимый. Любой разговор обязательно сводит к одному.

— Передам через твоего брата, — хмыкаю, отступая от него.

Или точнее, пытаясь. Потому что Захар не позволяет. Притягивает обратно к себе вплотную. Дальше — хуже.

— Нет, через брата меня не устраивает, — заявляет, качнув головой, а затем весь мой мир застывает в моменте, когда он добавляет: — Не бойся, никто не узнает.

Что там никто не узнает мне уточнить уже не дано. Потому что Захар вдруг берёт и целует меня.

Он! Меня! Целует!

Он! Родной брат моего парня!

Парня, за которого я должна вскоре выйти замуж…

Поцелуй захватывает, как буря: дерзкий, настойчивый, сокрушительный.

Я настолько поражена случившемся, что даже не думаю так сразу сопротивляться. А его губы атакуют мой рот с такой уверенностью и наглостью, будто это самое естественное, что может быть. Будто не в первый раз. Будто имеет на это право. Будто я не девушка его брата, а его самого.

Какого чёрта?!

Этот вопрос взрывается в разуме подобно атомной бомбе, ничего адекватного в нём не оставляет. Я пытаюсь оттолкнуть Захара, но ничего не выходит. Его руки только крепче сжимают, не позволяя пошевелиться, пока он продолжает своё бесстыдство. Поочерёдно прихватывает то верхнюю, то нижнюю мою губу, прикусывает, посасывает, нагло и дерзко, доводя меня тем самым до тихой истерики. Губы горят так, будто по ним провели раскалённой пластинкой, жгучее покалывание распространяется вниз по челюсти, в висках стучит пульс.

Что, мать вашу, происходит?!

Я снова бью по широким плечам, но только хуже делаю. Захар усиливает напор. Губы покалывает от того, с каким варварством он их атакует. Меня никто никогда не целовал вот так. Жадно. Голодно. Как в последний раз. Даже его брат. В груди воздуха не остаётся. Он всё себе присваивает. Не только моё сопротивление. Но и мысли. Они теперь все с ним. В этом моменте. Всё остальное резко в пыль обращается.

Шокированно застыв, я смотрю в потемневшие голубые глаза, далеко не сразу сообразив, что всё закончилось. Поцелуй прекратился. Хотя брат моего парня и тогда не спешит меня отпускать. Улыбается, нежно ведя пальцами по моей щеке, продолжая второй рукой удерживать за талию возле себя.

— Неплохо, — произносит хрипло довольным тоном.

— Что? — выдавливаю из себя неверящим шёпотом.

На большее просто не способна сейчас. Не после того, что он тут сотворил. Не после того, как весь кислород вытянул из меня до последней капли.

— Говорю, неплохо целуешься, но нужно больше практики, — громче и спокойнее поясняет он. — Как насчёт следующей перемены?

Чего?! Какая ещё нафиг практика? Какая перемена? О чём он вообще?! Совсем спятил что ли?

Вот только, прежде чем я успеваю озвучить хоть один из зародившихся вопросов, Захар отпускает меня и, довольно насвистывая, заходит в ближайшую от нас дверь. Ту самую, за которой проходит урок английского. На который я, естественно, уже не особо спешу идти. Стою, в край растерянная посреди коридора, а в голове бьётся только один вопрос: “Что это только что было?!”