Не бойся, никто не узнает

1.1

Я не знаю и не понимаю, что теперь делать. Как дальше быть… Как мне войти в класс и сесть за парту к Богдану? После того, как его брат меня только что целовал.

Какого чёрта он вообще учудил?!

Ненормальный!

Нет, Захар Вяземский всегда таким был, если так подумать. Сколько я себя помню. Тот ещё провокатор. Но чтобы такое вытворить?! Такое даже для него слишком. Но он всё же сделал это. Непонятно с какого перепуга.

Боже, что мне самой делать-то теперь?

Пальцы касаются губ, на которых до сих пор хранится отпечаток чужого прикосновения. Их даже покалывает до сих пор, как если бы поцелуй продолжался. Кошмар какой-то!

Может он просто так в очередной раз поиздеваться надо мной решил?

Вполне в его духе. В последнее время это стало любимым занятием этого Змея. Игрой под названием “Доведи Марго до психоза”. Но одно дело я, другое — его брат. Страшно представить, что будет, если об этом кто-то узнает.

“Как насчёт следующей перемены?” — тут же подкидывает память сказанное им.

То есть он ещё и повторить собирается?!

Почему-то до меня только сейчас доходит этот факт.

Да ну нафиг!

А если в самом деле решит?..

Может, Богдану сказать? Пусть поговорит со своим братом…

Как думаю, так и отметаю эту мысль. Между ними и без того натянутые отношения, чуть что в драке сходятся, совсем не хочется ещё больше подливать масла в огонь их ненависти друг к другу. Тем более, в последнее время, из-за смерти бабушки, они, вроде как, наконец, примирились, по крайней мере, хотя бы общаться начали не сквозь зубы. Рассказать всё — значит испортить этот зыбкий мир.

Но и оставлять ситуацию, как есть, не вариант.

Решено. Я просто буду держаться от Захара подальше. Сведу наше общение до минимума. Да, так будет лучше всего. С такими мыслями, я распахиваю дверь и вхожу в класс. К чёрту этого Змея!

Паулина Кирилловна сидит за учительским столом, в привычном строгом костюме чёрного цвета, с собранными в пучок крашеными светлыми волосами, и сверкает на меня злым взглядом голубых глаз.

А я что? Я вовсе не собиралась опаздывать. Это всё один Змей проклятущий! Сидит, улыбается, будто звезду с неба достал и теперь любуется ею в тайне ото всех. Ещё и подмигивает заговорщицки! Реально ошалел! Хочется подойти и сумкой его по головушке буйной приложить. Чтобы перестал вести себя так по-идиотски. Чтобы в следующий раз думал, что делает и с кем. К кому лезет. Я ему не его девочки, которых он ежедневно с лёгкостью укладывает в свою постель, и те с радостью исполняют все его желания. Я, блин, Маргарита Градская! Невеста его брата! Я. Чужая. Чужая ему. Он не должен был так поступать. Но поступил зачем-то.

Ничего не понимаю…

— Вижу, вам совершенно плевать на мои слова и ваше собственное поведение, госпожа Градская, — выговаривает учитель тем временем на чистейшем английском. — И чего я в таком случае жду от вас в учёбе?

Я перевожу на неё свой взгляд и чуть не морщусь при виде того, как она картинно закатывает свои голубые глаза.

— Прошу прощения, меня директор задержала по пути, просила помочь со школьным оформлением в честь Дня влюблённых, — вру без зазрения совести на том же английском.

Паулина Сергеевна заметно кривится, но отмазу принимает.

— Лучше бы она так о ваших оценках пеклась. Опять тройка выходит, Градская. С таким средним баллом вас не примут ни в один приличный ВУЗ.

— Я исправлю.

Женщина вновь кривится, но приглашающе машет рукой. Выдохнув про себя, я иду на своё место рядом с Богданом. Тот следит за моим приближением пристальным взглядом, и у меня на душе по-новой принимаются скрести кошки. А ещё я невольно сравниваю братьев. Если Захар выглядит как невинный ангел, то его брат наоборот — как сущий дьявол. Темноволосый, черноглазый, с тяжёлой, удушающей энергетикой. Рядом с ним пребываешь в постоянном напряжении. Не особо приятные ощущения, но я к ним привыкла. Как и к тому, что он не особо общительный, предпочитает одиночество и тишину, пребывая больше в себе и своих мыслях.

Единственное, что по-настоящему объединяет братьев — врождённое семейное упрямство, неумение уступать и стремление подмять всех под себя. А ещё волнистые волосы и пухлые-пухлые губы, от которых веет грехом и соблазном. Особенно, когда они расплываются в улыбке. Правда, если Захар раздаёт свои эмоции всем и каждому, то улыбки Богдана можно сосчитать на пальцах. Он и сейчас не особо смотрит на кого-то, глядя исключительно в свою тетрадь. Даже когда я усаживаюсь с ним рядом и тихо здороваюсь. Только кивает приветственно, и всё. Я тоже делаю вид, что занята учёбой. Лишь раз бросаю короткий взгляд на Захара, о чём-то тихо и весело перешёптывыющегося со своей рыжей соседкой. Бабник бесстыжий!

— Тишина в классе! — стучит по столу ладонью Паулина Кирилловна. — Продолжаем.

Все и впрямь замолкают, принимаются увлечённо слушать какой-то отрывок на английском, обсуждать его. Я очень стараюсь вникнуть, но в голове по-прежнему царит раздрай. Губы пылают от поцелуя с братом моего парня. Меня заметно потряхивает. Ручка в руках и та дрожит. Слишком заметно, потому что молчавший до этого Богдан и тот не выдерживает.