Не бойся, никто не узнает

1.3

Он вскидывает на меня взгляд — ленивый, насмешливый, и от этого взгляда внутри словно что-то спотыкается.

— Серьёзно? — протягивает он.

Я собираюсь огрызнуться, но он легко берёт меня за локоть и тянет прочь, не обращая внимания на протесты. Рассчитываю, что мы просто отойдём в сторонку. Но нет. Всё опять заходит гораздо дальше.

— Эй! Я сказала — поговорить, а не тащить! — шиплю, оглядываясь.

— То и будет разговор, — отвечает спокойно.

Пытаюсь поймать взгляд Богдана, но тот давно скрылся в толпе. А остальные ученики едва ли смогут что-то противопоставить этому Змею. После Богдана, его брат первый в нашей школе, кому лишний раз даже возражать опасаются. Собственно, только Богдану это и по возможностям. И что делать? А мы тем временем уже оказываемся в другом коридоре. Дальше — поворот, и вот уже тишина, стены, запах воска от натёртого пола. Вяземский останавливается, поворачивается ко мне лицом и ухмыляется.

— Знал, что захочешь повторить.

Я успеваю только вздохнуть, как он хватает меня за затылок и притягивает к себе, сам тоже склоняется ниже, приближает своё лицо так близко, что я чувствую его дыхание. Всего один стук сердца, а Захар Вяземский снова меня целует. Ещё более дерзко, чем прежде. В считанное мгновение утягивает на дно своего безумия. А происходящее им веет всё больше. Губы горят, кровь стучит в висках, пальцы сводит судорогой от того, как сильно я цепляюсь ими за мужской школьный пиджак. Кажется, тоже схожу с ума вслед за ним, раз не отталкиваю, а позволяю Захару творить свой беспредел и дальше.

— Ну вот, уже гораздо лучше, — слышится от него в какой-то момент.

Тогда же и я прихожу в себя. Толкаю его, вложив в свой порыв все силы. Только он держит достаточно крепко, будто знает, что я сама запутаюсь в собственных чувствах. Я бью его по груди, вновь отталкиваю и наконец вырываюсь, переводя дыхание.

— Ты что творишь?! — кричу, глядя на него с ненавистью и… ужасом от самой себя, потому что внутри мелькает искра желания продолжать. — Ещё раз так сделаешь — убью!

Ещё бы Захара это проняло.

— Да брось, тебе же понравилось, — подмигивает с наглой усмешкой.

Чем только больше выводит из себя.

— Ты точно свихнулся! — говорю, как есть.

И меня до того же довести намерен, по всей видимости. Именно поэтому решаю больше не слушать его. Понятно же, что бесполезно. Собираюсь уйти, но Захар шагает наперерез, вынуждая притормозить со своими порывами. Напрягаться больше прежнего.

— А ты трусиха, но я же тебе это в вину не вменяю, — сообщает с очередной ленивой усмешкой.

Заставляет задыхаться от возмущения.

— С чего это я трусиха? — смотрю на него совсем мрачно, отступая от него подальше.

— Конечно, трусиха, — повторяет он, шагая ближе. — Боишься признаться, что тебе понравилось.

На этот раз заставляю себя оставаться на месте. Разве что ладони в кулаки сжимаю, пряча за спиной. Чтобы он не видел моей слабости. Потому что я правда боюсь, но не себя, как он почему-то решил. Его. Его непонятного поведения, которое чем дальше, тем более пугающим становится.

— Ничего мне не понравилось! — парирую резко, глядя на него снизу-вверх, мрачно, исподлобья.

— Тогда, думаю, стоит повторить, — продолжает он не иначе как насмехаться надо мной.

И снова делает шаг ближе.

— Ничего я с тобой повторять не буду! — огрызаюсь нервно.

И на этот раз всё-таки снова отхожу. О чём тут же жалею. Спина упирается в холодную стену, лишая меня возможности отступления. А Захар уже через шаг оказывается опять рядом, выставляет руки по обе стороны от моей головы. Я поочерёдно опасливо кошусь на них, раздумывая, насколько глупой затеей будет закричать и позвать на помощь. Дыхание опаляет висок, заставляет моё сердце стучать намного быстрее. Особенно, когда парень склоняется ниже, а его дыхание вновь опаляет мои губы.

— Будешь, Булочка. Обязательно будешь, — его голос становится тише, но в нём опасная сталь.

— С чего бы? И хватит меня так называть!

Вновь толкаю его от себя. На этот раз впустую. Ни на метр сдвинуть не удаётся. А он улыбается — уголком губ, чуть хищно.

— Ну ты же не хочешь, чтобы о нашем рандеву кто-нибудь узнал? Например, мой брат. Или твой отец… — тянет с предвкушением.

Я замираю. Сердце колотится так, что в ушах звенит.

— Ты…

Не договариваю, губы предательски дрожат, когда он касается их в очередном, пусть и едва осязаемом поцелуе.

— Ты… — продолжает за меня, прожигая меня потемневшим взором, кажущимся сейчас почти чёрным, как у его брата. — Будешь подчиняться мне. Делать, что скажу. И тогда я никому не расскажу о произошедшем здесь.

Клянусь, я не сразу вникаю в суть его безумного заявления, настолько нелепо оно звучит. Да и позже — тоже плохо воспринимаю. В конце концов, он не может говорить мне этого всерьёз. Я девушка его брата. Мы летом пожениться должны. Так какого дьявола он творит? Рушит мой мир на множественные осколки. Я слышу только его дыхание, чувствую его запах — пряный, тягучий, слишком близкий. В груди — ярость и паника, во рту — вкус металла, на губах — отголосок его дерзости.