Не бойся, никто не узнает

3.3

Что?! Какой ещё нафиг поцелуй?! Говорил же, что не тронет больше!

— Это не часть договора! — оборачиваюсь, глядя на него с возмущением.

— Мы расширяем соглашение, — становится мне очередным насмешливым ответом. — Для образовательных целей.

— Да ты!..

Я даже со словами так сразу не нахожусь. И вообще тянет опять ударить его. Сильно. До боли. Чтобы перестал уже вести себя, как последний подонок. Может я и не самая приятная личность, но перед ним точно ни разу ничем не провинилась, чтобы он теперь так надо мной издевался. Но он именно что издевается. Иначе ничем не объяснить его ненормальное поведение.

— Какой же ты мерзавец!

Как поворачиваюсь, так и отворачиваюсь. И тихо выдыхаю, прикрывая глаза, когда получаю в ответ всё такое же весёлое:

— И всё же ты не уходишь.

Можно подумать, я могу! Он же сам сделал всё для того, чтобы я осталась. Гад ползучий!

Желание стукнуть его растёт с геометрической прогрессией. И чем дольше это всё продолжается, тем сильнее во мне зашкаливает гнев.

— Переведи: “I won’t tell anyone”, — велит.

— Я никому не скажу, — отвечаю сквозь зубы.

Мысленно проклинаю его.

Ничего. Пусть сегодня он меня победил, но я непременно ему отомщу!

— Верно, — произносит Захар мягко. — И я тоже, — добавляет шёпотом на ухо.

Вздрагиваю и уклоняюсь от этого недоприкосновения. Но тут же прикусываю губу в досаде, когда слышу его довольный смешок.

Игрок чёртов!

— “You shouldn’t play with fire”, — звучит новая фраза на английском.

И вновь я послушно перевожу:

— Ты не должен играть с огнём.

— А если огонь играет с тобой? — уточняет он тихо, почти касаясь губами уха.

Я вся сжимаюсь. Несмотря на кипящий во мне гнев, от тихого голоса Захара по телу опять мурашки бегут. Стремительно несутся вдоль спины, множатся от обжигающего дыхания и оседают внизу живота. Отвратительное ощущение!

— У тебя проблемы, — отвечаю мрачно.

— Зато интересные, — сообщает он радостно.

Выдыхаю зло. Смятая пальцами ткань трещит по швам. Как предупреждение о том, что мне стоит быть осторожнее в своих порывах.

Но как же бесит!

Как же. Он. Меня. Бесит.

Правда на этот раз я молчу.

Захар перелистывает страницу, его действие сопровождает шорох бумаги, а следом я слышу новую фразу.

— “I will kiss you if you fail the next one”.

Замираю. Вместе со мной стопорится и сердце. Неприятно скрипит, словно старый ржавый механизм пытается заработать, но не получается. Всему виной значение сказанного.

Он ведь не серьёзно, да?

— Захар?.. — оборачиваюсь к нему в надежде, что он всё же пошутил.

— Перевод, булочка, — шепчет он провокационным тоном.

Голубые глаза знакомо темнеют. Весь мой гнев сводят на нет. Ему на смену приходит опасение. Сглатываю нервно, но перевожу.

— Я поцелую тебя, если ты ошибёшься в следующем.

На щеках Захара проявляются милые ямочки, когда он едва заметно улыбается мне.

— Отлично, — подмигивает задорно. — Теперь не ошибайся.

Сволочь! Какая же он сволочь!

Пальцы на подоле платья уже сводит от того, с какой силой я их сжимаю.

Мерзавец!

Которому мало сказанного. Он перехватывает учебник удобнее, а затем кладёт его на мои сжатые в кулаки ладони.

Я перевожу взгляд на страницы книги, но не их вижу. Его широкие запястья, что касаются моих тонких. На внутренней стороне видны сине-зелёные вены-реки. Они сплетаются между собой, образуя единое целое. Мне кажется, я даже чувствую его пульс, что бьётся в унисон с моим.

— “He has been waiting for her since morning”, — вплетается в этот звук его тихий голос.

Облизав губы, я вновь перевожу.

— Он ждёт её с утра.

— Молодец. Без штрафов.

Кажется, даже разочаровывается в моём ответе. Уж слишком ворчливо звучат его слова. Но становится ли мне легче от этого? Ни разу. Этот змей мстит мне тем, что проводит подушечками средних и безымянных пальцев по моим кулакам.

И я точно двинулась мозгами от всей этой ситуации. Потому что в теле каждый нерв откликается на это невинное прикосновение колючим удовольствием, что быстро расходится по всем ответвлениям, порождая непроизвольную дрожь.

Я резко одёргиваю руки, но делаю только хуже. Теперь его пальцы касаются бёдер, чуть выше коленей. И их мне убрать некуда.